Реквием по любви. Грехи отцов

Слишком тихо!

Вероятно, для того чтобы присутствующие не смогли разобрать ни слова.

Но и на таком расстоянии Лиза в полной мере ощутила на себе всю мощь его властной подавляющей ауры. Невероятно жесткий тон и безжалостные резкие фразы, сравнимые разве что с тяжелыми ударами молота по наковальне.

Почему Похомов отчитывал его – неизвестно, однако Матвей мгновенно поменялся в лице.

От напускного спокойствия в нем не осталось и следа.

Лишь полыхающий неприязнью взгляд.

Лишь поза, выражающая протест и готовность к нападению.

Не вмешиваться! Ни в коем случае… не вмешиваться!

Повторяла она про себя беспрестанно.

Подобно молитве.

До боли кусая пересохшие губы.

— Ставлю на психованного! — с уверенностью бывалого эксперта восторгался Андрей, потирая руки. — Ох, Похомов его сейчас у-д-е-л-а-е-т!

— Не торопись! Второй тоже мускулами не обделен, — скептически заметила Соня. — И с точки зрения физической формы, чисто на мой взгляд, подготовлен гораздо лучше Дмитрия.

— Зря ты! Дима очень… прямо очень быстрый, — не осталась в стороне и Соколовская, — и если бы действительно хотел причинить вред, Матвей бы уже корчился на земле. Без преувеличения! Видимо, что-то его сдерживает…

Ага! Конечно!

Нихрена ее мужчину ничего не сдерживало, потому что в тот самый миг… сразу после отрицательного кивка настырного Верещагина на какой-то… очевидно, важный вопрос – Похомовзамахнулся для удара.

И амплитуда того самого взмаха выглядела чудовищной.

Ее сердце сжалось до предела, ухнув в пропасть. Во рту пересохло.

Казалось, даже время – и то замедлило свой ход!

На душе стало гадко. На языке – горько.

Одно дело наблюдать за Дмитрием, когда тот дерется… защищаясь. И совсем-совсем другое – знать: сейчас он целенаправленно избивает человека! Не такого уж плохого человека, честно говоря. Твердолобого, но не плохого.

Господи, а если… если Матвей тоже причинит ему вред?

Вдруг окажется сильнее?

Будучи не в состоянии выдержать подобного зрелища, сохранив при этом целостность рассудка, Лиза спрятала лицо в дрожащих ладонях и громко всхлипнула, судорожно втянув в себя воздух.

Почему же так тихо? Почему никто даже не пытается их остановить?"

"Она чувствовала себя вулканом, готовым извергнуться в любую секунду. Благо голос Соколовского, непринужденный и… в некоторой степени спокойный, отвлек ее от тягостных мыслей:

— Здорово, мужики! Хорошо сидим, — выказав уважение присутствующим, Пашка переключил внимание на нее. — Привет, рыжая!

Осторожно, с особой медлительностью Лизавета отняла руки от лица.

Представшая взору картина повергла в шок.

Похомов замер, услышав слова друга. Именно замер, занеся кулак над головой Верещагина, но так и не достигнув цели.

Он не нападал. Очевидно, задумался.