Отчаянная

Кира - его жена, а не одна из тех сучек, которых он снимал за деньги и трахал в борделях. Тем было плевать, каким именем он их называет, лишь бы платил. Но эта...

- Прости...

Ему пришлось приложить усилие, чтобы вытолкнуть из себя это слово. Оно жгло, словно расплавленный свинец.

Слабо улыбнувшись, она перевела на него отсутствующий взгляд.

- Ничего. Я все понимаю. Можешь продолжать.

Это было сказано таким безразличным, будничным тоном, что Хорган не выдержал. Схватил Киру за плечи и хорошенько встряхнул. Ее голова мотнулась, но бледная улыбка так и осталась играть на губах.

- Продолжать? - зарычал он, не давая девушке отвести взгляд. - Ты хочешь, чтобы я продолжал? Трахал тебя, называя чужим именем? Этого хочешь?

Она равнодушно пожала плечами. Словно ей и в самом деле было плевать. Словно внутри не разливалась ядовитая горечь, не пылала огнем, заставляя сердце мучительно кровоточить...

Несколько секунд Хорган пытался поймать ее взгляд. Прочитать ее мысли. Понять, что творится у нее в голове.

А когда понял, в нем самом будто что-то тихонько тренькнуло и надломилось.

Отпустив ее, он поднялся с кровати.

Кира закрыла глаза.

Несколько мгновений Хорган ждал, что она закричит, расплачется, будет его обвинять. Сделает хоть что-то, чтобы он не чувствовал себя так дерьмово.

А потом, поняв, что ничего не дождется, всадил кулаком в стену.

Мощный удар заставил девушку вздрогнуть. Но она осталась лежать, даже не пытаясь прикрыться. Молчаливый укор его совести.

Она слышала, как он ходит по спальне, собирая одежду. Как хлопнула дверь. И как он сбежал вниз по лестнице.

Только когда снизу донесся стук входной двери, она позволила себе вздрогнуть всем телом и заплакать навзрыд. Громко, отчаянно, безысходно. Впервые за много лет.

***

Хорган чувствовал себя полнейшим мерзавцем. И от этого чувства хотелось скорее избавиться. Содрать его с себя, как шкуру, вывернуть все нутро наизнанку, лишь бы больше не ощущать этого внутреннего омерзения к самому себе.

Первое, что пришло ему в голову - напиться. Вернуться в ратушу, запереться на всю ночь у себя в кабинете с бутылкой местного мутного пойла, и не просыхать до утра.

Но стоило выскочить на крыльцо, как ночной мороз прочистил мозги.

Нет, пить он не будет. Хватит. Это все равно ничего не решит, а он уже и так в дерьме по самые яйца.

Так облажаться! Назвать именем Майи ту, с которой сам, добровольно, обвенчался всего несколько часов назад.

И дело было не только в этом.

Когда он впервые увидел Киру, его будто облили ведром ледяной воды. Майя! Вот, что первое пришло ему в голову. Его Майя! Только очень худая. Но это же ерунда, откормить не проблема. Но ее фигура, лицо, волосы - такого поразительного сходства он никогда не встречал.