Отчаянная

Наоборот, в его глазах, похожих сейчас на зимнее небо, царили понимание и тепло. Это было невыносимо!

- Глупенькая моя девочка, - его губы дрогнули в полуулыбке, - как я могу тебя ненавидеть? Быстрее я возненавижу себя. Ты даже представить не можешь, что значишь для меня!

Он шумно втянул в себя воздух, заставляя утихнуть вспыхнувший гнев, а потом вдруг заговорил, цедя слова сквозь стиснутые зубы:

- Когда я увидел тебя там, в том кресле... мне хотелось задавить этого ублюдка собственными руками за то, что он сделал с тобой. За то, что он хотел сделать! Ты - все, что у меня есть в этом мире. Все, ради чего я живу. И я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось.

Внезапно он замолчал и убрал руку. Кира с трудом подавила желание потянуться за ней, прижаться к его теплу, почувствовать силу, которая ей так нужна...

Ничего не понимая, она смотрела, как он достает из кармана темный пакет, такой маленький, что он легко мог уместиться в ладони, и кладет рядом с ней.

- Что там? - ее голос предательски дрогнул.

- Твоя свобода.

Она подняла на него непонимающий взгляд.

- Что? О чем ты?

- Ты свободна, Кира. В конверте - экзо-чип на твое имя. Все обвинения сняты. Я больше не имею права удерживать тебя здесь. Наоборот, мой долг - как можно скорее предоставить тебе транспорт и отправить на Землю. Домой.

Он говорил чужим, безжизненным тоном, и каждое слово вонзалось в сердце девушки ледяным клинком, причиняя чудовищную боль.

- Ты... прогоняешь меня? - наконец-то дошло до нее.

- Нет. - Он покачал головой. - Больше всего на свете я хочу, чтобы ты осталась. Но после всего, что между нами случилось, я не могу просить о таком одолжении. Я знаю, как ты мечтала вернуться на Землю. Единственное, о чем прошу... - он резко поднял голову вверх, но Кире показалось, что она заметила вспышку боли, мелькнувшую в его глазах до того, как он это сделал. - Я не буду тебя ни к чему принуждать. Но развода не дам - прости, это выше моих сил. У тебя будет всё, что захочешь. Всё.

Во время этой тирады Кира сидела, не шелохнувшись. Она боялась даже вдохнуть, а изнутри ее буквально распирала острая, колючая боль, раздирая на куски душу и сердце.

Наконец она выдавила помертвевшими губами:

- И... чего же ты хочешь взамен?

- Только одно... позволь мне позаботиться о тебе и ребенке.

Она закрыла глаза, слушая свой приговор.

Вот и все.

Он отпускает ее.

Вот она, желанная свобода. Но почему не чувствуется ни радости, ни восторга? Только боль... Бесконечная, отравляющая, прожигающая насквозь боль.

То, о чем она столько мечтала, лежало совсем рядом. Только протяни руку - и оно твое, а вместе с ним и вся жизнь.

Это было так легко сделать. Но она колебалась. Маленький черный пакет казался бездонной ямой, из которой не будет возврата.