Отчаянная

Он все решил за нее.

Девушка только охнула, когда Хорган одним движением разорвал рубашку на две половинки, не утруждая себя борьбой с застежками. А потом сорвал и бюстгальтер. Пару мгновений он разглядывал скромные трусики, будто не зная, что с ними делать, а затем с глухим рычанием спустил их вниз. Еще секунда - и его колено раздвинуло ее бедра.

Кира почувствовала, как его напряженный член уперся в ее промежность. Внутри нее образовалась сосущая пустота, которую нужно было срочно заполнить. Но Хорган не торопился. Он вдруг сменил тактику и вместо того, чтобы полностью и сразу погрузиться в желанное лоно, начал входить в нее мучительно медленно.

Девушка нетерпеливо захныкала. Ее руки вцепились в его плечи, влажные от испарины. Сейчас она готова была молить, чтобы он вошел в нее полностью. Но Хорган не спешил прерывать эту сладкую пытку. Мышцы на его руках вздулись узлами, лицо застыло от напряжения. Он погружался в нее миллиметр за миллиметром, заставляя прочувствовать каждый миг этого действа.

Не выдержав, Кира сама подалась ему навстречу. Сама приподняла бедра и обхватила его ногами за талию. Он больше не мог удерживать себя на краю. С мучительным стоном Хорган скользнул в нее полностью, и только тогда понял, что его непослушные губы беззвучно шепчут:

- Девочка... моя девочка...

Черт возьми! Он опять чуть все не испортил!

Мгновенная злость вскипела внутри, затмевая рассудок.

На кого он злился? На себя? На собственную слабость? Или на ту, что лежала под ним, встречая каждое его движение?

Хорган не знал ответа. И не хотел его знать.

Злость смешалась с желанием, превращаясь в бурлящую лаву. И эта лава толкнула его вперед, лишая контроля.

Это было как наваждение. Как одержимость.

Они бросались навстречу друг другу, будто враги, столкнувшиеся на ринге. Проникали друг в друга до самого дна. Отдавались яростно, самозабвенно, не желая думать ни о чем, кроме этого мучительного, украденного у судьбы наслаждения.

И оно пришло. Накрыло их с головой, точно лавина. А потом отхлынуло, оставив на смятых простынях два мокрых от пота тела. Обессиленных и изможденных.

Тяжело дыша и чувствуя, как в груди набатом бьется сердце, Кира, не глядя, нащупала руку Хоргана и сжала. Ее охватило странное ощущение. Словно она предала самое себя. Свою суть, свою сущность. И от этого внутри стало по-настоящему горько.

- Прости, если я был слишком груб, - услышала она хриплый голос.

- Ничего, - ее губы слабо дрогнули. - Ты не сделал мне больно.

Перевернувшись набок, Хорган заглянул ей в глаза.

- Это правда? - спросил он таким серьезным тоном, что Кира невольно замерла. - Правда, что ты сказала?

- О чем?

- О втором шансе.

Она ответила легкой улыбкой:

- Ну...