Отчаянная

Губы Хоргана дрогнули в полуулыбке.

- Об этом не беспокойся. Тот человек уже никогда ни в кого не сможет стрелять. Даже если захочет.

В его голосе, тихом, спокойном, Кира почувствовала убийственную убежденность. И от этого ей стало не по себе.

- Ты его убил? - она стиснула руки, страшась и одновременно желая услышать ответ.

Но вместо ответа Хорган закрыл глаза и отвернулся.

- Уже поздно, - пробормотал он сонным голосом, намекая, что разговор окончен, - а я потерял много крови и смертельно устал. Ты же не будешь допрашивать раненого?

Кира поджала губы. С минуту она колебалась, подыскивая колкие слова, но сказать ничего не успела. Тишину спальни разорвал раскатистый храп.

Не веря своим глазам, девушка уставилась на командора. Хорган уснул?! От возмущения она едва не задохнулась - так и стояла, ловя ртом воздух, как рыба, и не в силах отвести взгляд от мощной, гладкой груди, которую портила лишь повязка.

И понемногу внутри нарастало негодование.

Как он посмел! Использовать ее, а потом бросить одну, как ненужную вещь, сбежать, ничего не объясняя. Десять дней пропадать неизвестно где, чтобы потом заявиться, как ни в чем не бывало. Где он был все это время? Кто в него стрелял? И за что?

Ей захотелось броситься к нему, заколотить по груди, схватить за плечи, встряхнуть. Заставить посмотреть на нее, услышать. Заставить его испытать ту же боль, то же отчаяние, что и она."

"Но вместо этого Кира только тихо выругалась сквозь зубы.

Хорган прав. Уже поздно. Этот чертов дерранг всегда прав. И всегда последнее слово остается за ним. Ну, ничего, скоро она это исправит...

ГЛАВА 21

Когда дверь спальни закрылась за девушкой, Хорган открыл глаза.

Пару минут он смотрел в потолок, чутко прислушиваясь к удаляющимся шагам. Вот Кира спустилась по лестнице. Вот вошла в кухню. Вот опустилась за стол и устало уронила голову на руки.

Ему показалось, что он даже почувствовал ее всхлип. Не услышал - именно почувствовал каким-то новым, еще непонятым чувством. Стоило сегодня войти в дом, как у него словно открылись новые рецепторы, реагирующие на настроение этой маленькой женщины. Рецепторы, о которых до этого он даже не знал.

Он не видел ее десять дней. Слишком мало, чтобы забыть. Но достаточно, чтобы осознать неизбежность и попытаться смириться. Не с прошлым, нет, с прошлым он никогда не сможет смириться. С будущим. И с тем, что она теперь неотъемлемая часть этого будущего.

Все эти дни он думал о ней. Запрещал себе сравнивать ее с той, другой. Милый образ из прошлого, воспоминаниями о котором он жил столько лет, был отправлен в глубины памяти, спрятан в самый дальний отсек. Так было правильно, так было справедливо по отношению к ним троим.