Тёмный отбор

И что в итоге получилось, никто не скажет, даже вещие Вороны.

– Жаль. Я на вас надеялся.

– Мы не боги.

– Может быть, ее нет среди конкурсанток?

Я не выдержала:

– Есть. Она просила, чтобы я заранее сообщала ей подробности испытаний. Я отказалась.

Лорд Сириен откинулся в кресле, устремил взгляд на оконный проем, в котором виднелась чахлая елка – штаб был устроен в шатре в полусотне метров от начала трассы.

– Зря. Надо было согласиться. Аккуратная дезинформация быстрее привела бы ее в наши руки.

– И что вы собираетесь с ней делать? – насупилась я.

– Еще не знаем. Но оставлять такое опасное существо на свободе и без магических ограничителей неразумно.

– И чем она опасна?

– Да хотя бы тем, что идеальный метаморф. Она может взять внешность любого существа. Вы только представьте, какие открываются возможности для разума без совести и морали? А леди Барренс… Я слишком много плохого слышал о ней.

– И все эти слухи бездоказательны! – Не знаю, что на меня нашло и почему захотелось защитить девчонку, до которой мне не должно быть никакого дела.

– Да, ее запретные опыты и жертвоприношения не доказаны. Но она виновна в пожаре, который унес жизни ее родителей и сестры.

– Трагическая случайность.

– Ты ее жалеешь?

– Да. Нельзя винить во всех грехах пятнадцатилетнюю девочку, какой она тогда была. Пусть даже такую вредную, мстительную и несносную. К тому же она после трагедии потеряла память и силу. И вдруг через три года каким-то чудом вернула магию. Разве небеса допустили бы ее возвращение, будь Тирра такой злодейкой, как рисуют?"

"– Не знаю, что и как решают небеса, но мы не должны допустить, чтобы она стала королевой Риртона.

– Даже если король до сих пор любит ее? Это чувствуется, знаете ли.

– Даже если. Асси… мэйс Асси, – поправился лорд, – вы должны знать, что это последствия приворота.

– Магистр Сириен, я тоже дипломированный магистр и прекрасно знаю, что после снятия приворота иллюзорные чувства исчезают практически мгновенно. Более того, происходит откат, и навязанный объект страсти начинает внушать бывшей жертве отвращение. Но этого не произошло.

И получается, что королевское сердце занято и Артан – тоже не моя судьба.

– Нельзя любить чудовище, – возразил синеглазый лорд.

– Для вас, светлых, любая чернокнижница – чудовище! – разозлилась я.

Эх, женская солидарность, до чего ты меня довела. Я ссорюсь с мужчиной, который мне нравится, защищая малознакомую некромантку, да еще и ставшую айэни, которая мне не нравится!

– У меня пока не было возможности убедиться в обратном, – парировал ректор и отвернулся.

«Как только он будет руководить школой с таким отношением к половине ее адептов?» – рвался с языка гневный вопрос, но у меня хватило ума его проглотить. Чуть не подавилась.