Отбор не приговор

Лота как-то отстраненно подумала, что ей уже раз пять или шесть удалость отстоять любимый предмет мебели, а то мама все грозилась заменить его каким-то модным и жутко неудобным вариантом. Ведь «у принцессы должно быть все самое лучшее».

— Ты должна победить в этом драрховом отборе, — произнес неожиданно Его Величество Нордад.

Лотанари пожала плечами — зачем эльфийскому правителю человеческая жена? Породу портить? Но делиться своими мыслями принцесса не стала, а потому уклончиво ответила:

— Приложу все усилия.

— Не просто приложишь, — с усилием выдохнул Нордад. — Если не станешь ему женой — обратно не возвращайся. Впрочем, если станешь — тоже приезжать не надо.

От обиды у Лотанари перехватило горло:

— Так ты мне жеребца пожалел? Из-за коня дочь выгоняешь? Да его никто кроме не объездит, потому что с ним договариваться надо! Вы его сломаете и получите аморфного, ни к чему не…

— Лота! — прикрикнул король.

— А башню ты все равно собирался сносить, — буркнула принцесса.

— Ты высокородная леди, Лота, — устало вздохнул Нордад.

— Которой велено не возвращаться в отчий дом, — криво улыбнулась Лотанари. — Вот как распоясаюсь, чтобы вы меня надолго запомнили!

— А мы и так надолго запомним, не было еще такого, чтобы королевскую дочь при жизни отпели, — угрюмо произнес Его Величество и ударил кулаком по подлокотнику кресла.

— Я не сделала ничего такого, чтобы меня отпевать, — оторопела принцесса. — Пап?

— Сестре спасибо скажешь. Это она вычитала в старых книгах обряд передачи невесты-человека жениху-нелюдю. Драконы наш мир покинули, оборотни далеко, а эльфы — вот они, близко. Светлый Отец вцепился в эту идею, — король сжал переносицу пальцами, — у меня нет над церковниками власти.

Лота глубоко вдохнула, медленно выдохнула и села на подлокотник кресла, как в детстве, когда папа был папа, а не король, а потому, как все папы, был вынужден читать дочери сказки.

— Ничего страшного, — словно уверяя саму себя выдохнула Лотанари. — Ничего страшного. Что за обряд?

— Ты посвящена Четырем с самого рождения, как и положено благородной нерисской девушке. Как ты знаешь, Четверо не отворачивают свой лик ни от кого, а потому нельзя вот так взять и отказаться от своих богов. Большое оскорбление.

На самом деле, куда большим оскорблением был тон короля — саркастичный, пропитанный ядом и тоской.

— А потому ты будешь при жизни отпета и передана эльфам в гробу.

— В гробу, — повторила за отцом Лотанари. — Заколачивать будете?

— Это все будет весьма стилизовано, — Нордад скривился. — Суть в том, что вернуться ты не сможешь — Лотанари Шин Нейрин как бы повиснет между двух религий.