Отбор не приговор

— Он сказал, что пояс носят только продажные женщины и только ночью, — повторила вместо эльфа Лима.

Гилрин кивнул, и, поклонившись, поспешно отошел в сторону.

— И стоило так смущаться, — проворчала Лота. — Я думала, он прям у нас на глазах дух испустит.

— Зато мы бы точно узнали, превращаются ли эльфы, после смерти, в деревья, — пожала плечами лисица.

Моргнув, принцесса задумчиво произнесла:

— Не узнали бы — если превращение происходит сразу после смерти, то из половины домов должны торчать деревья. Быть может, они из могилы прорастают?

Лисица пожала плечами и сменила тему:

— Хорошо, что я не тиснула с веревки поясок. Я бы могла, но удобрение мешало.

— Лима, воровать не хорошо, — укорила подругу принцесса и тут же подозрительно прищурилась, — а в тебя точно кинули удобрением? Или ты пробралась в дом?

Лима посмотрела на подругу честными глазами и проникновенно ответила:

— Точно кинули. Сама бы я была куда аккуратней. А к веревке я бы могла приклеить мелкую монетку. Я тот пояс потому и не взяла, что он был откровенно так себе.

Так, болтая, подруги вышли на улицу и ахнули — кто-то снял с кареты иллюзию.

— У Ринки будет истерика длинною в пару месяцев, — выдохнула Лотанари.

— Это та самая карета, что шарх Аконахар прислал твоему отцу? — заворожено спросила Лима.

— Она самая, — кивнула Лотанари. — Надо же, а я и думаю, что она такая просторная и не трясет. Так-то я решила, что это из-за нервов. Ну, что мне так плохо в душе, что тяготы дороги не заметны.

— Это ведь первый выезд для этой карты, да? — Лима коснулась бело-золотого бока кареты, подковырнула когтем драгоценный камень и довольно хмыкнула, — крепко сделано.

— Да. Папа велел поставить карету подальше от наших экипажей и сам, лично, накрыл ее защитным куполом. Мама же сразу начала требовать карету для Талорины. Там же все зачарованное, не трясет и не качает, самое то для избал… для больного ребенка.

— Да, новой жемчужине рода Нейрин нанесли сразу два удара — из зеркала, и с конюшни, — хмыкнула Лима. — Вот даже с некоторым трепетом внутрь залезаю, а ведь мы там уже были.

Лотанари испытывала схожие чувства. А еще ей было дико интересно, чья это была идея — отца или брата? Все-таки передать подарок шахра отпетой дочери это довольно рискованный политический ход.

""А с другой стороны, нельзя бесконечно держать подарок в запасниках, посол Шахрии не дремлет и не забывает подкупать прислугу. Одно дело отдать подарок любимой дочери, что навеки покинула королевство, а совсем другое отказаться использовать карету и отдать младшему ребенку. Тут прямое оскорбление из разряда «ваш подарок не достаточно хорош». А мама бы папу в покое не оставила и в итоге братец бы сжег карету ко всем дрархам"", вздохнула про себя Лота.