Отбор не приговор

— Надень узкие брюки от голубого костюма и просторную тунику от белого. Талию обозначим широким поясом от золотого наряда. Три цвета — это идеальный баланс. Волосы я тебе заплету с тремя лентами, а обувь…

— Голубые сандалии с закрытым носом, от того же костюма, что и штаны, — предложила Лота и вытащила с нижней полки шкафа ту самую обувку.

Переодевшись, Лотанари с удовольствием покружилась перед ростовым зеркалом, а после, развеяв его, вздохнула:

— Я часто думаю о том, что Идрис едва не погиб.

— Он уже написал тебе три письма, — закатила глаза Лимаатрис.

Но Лота покачала головой и серьезно продолжила:

— А я не о нем. Я о папе и брате — как они там? Я ведь о них и не вспоминала. А вдруг…

— Если бы в Нерисе случился переворот, то в Эльфхиире об этом узнали бы через сутки, — фыркнула Лима. — Ты забыла, что дипломатическая почта не равна обычным письмам? Твой отец король, он не может просто написать письмо своей отпетой дочери. Церемониал и все такое.

— Прошло уже достаточно времени, — прикусила губу Лота.

— Подожди еще пару дней и попроси своего Идриса метнуться в Нит. Он ради тебя за сутки обернется. Раз уж не ленится стихи писать."

"— Может, он их просто переписывает с какого-нибудь сборника, — улыбнулась Лота. — Я трезво смотрю на вещи, и моему возлюбленному не обязательно быть поэтом.

— А он и не поэт, — захохотала Лимаатрис. — Он влюбленный мужчина, который рифмует глаза-гроза и любовь-кровь. Поэты слагают стихи иначе. Идем, а то пропустим обед, и мой желудок этого нам не простит.

Посмеиваясь, подруги активировали телепорт — им разрешили им пользоваться только вчера — и направились к обеденному залу. Беспокойство за семью растворилось, все-таки последние дни Лота провела в эйфории. Идрис был жив, писал трогательные письма и стремительно выздоравливал. При таких условиях с лица Лотанари не сходила улыбка! Правда, Лимаатрис несколько побледнела, когда увидела первое письмо.

— Почерк знакомый, — буркнула она тогда. — Я такие письма у дяди на столе находила.

Лота с трудом удержалась от вопроса, кто же ее дядя.

«Всему свое время», — строго сказала себе леди Шан Нейрин и поделилась с подругой своими подозрениями:

— Мне кажется, что Идрис имеет отношение к тайной страже Эльфхиира. Или как это у них называется?

— Ирлидан, — кивнула Лима и тут же просияла: — Тогда все сходится! А то я и думаю: слуги его знают, трепещут и лишний раз не донимают. Он всех знает, встречал невест, и вспомни, как трепетали наши сопровождающие.

— Да, я давненько думаю об этом. Тем более, — тут Лота заговорщицки улыбнулась, — он попросил меня простить его. Заочно. Я так думаю, это из-за того, что он скрывает свое родовое имя.

— Вполне возможно, — покивала Лимаатрис.