Отбор для ректора академии

Я даже видела их как-то у фонтана возле входа на территорию академии. Поговаривали даже о свадьбе.

А потом на Софию напали, порезали ножом, обезобразив лицо. Жених, как только стало ясно, что шрамы останутся навсегда, пропал. Девушка же после лечения несколько недель еще посещала академию, но, не выдержав всеобщего внимания, отчислилась.

Софии сочувствовали, жалели, ужасались судьбе-злодейке все, в том числе и я. Пока мистер Спригатто не поручил изготовить партию зелья, вызывающего кошмарные видения. Оно понадобилось его брату Фарбу, который заподозрил одного из подчиненных во вранье. Заказ был срочным и хорошо оплачивался, настолько, что я сама пошла относить варево в восточную часть города. В тот месяц я заболела и слишком много потратила на услуги лекаря, поэтому хваталась за любую работу."

"Зелья я принесла прямиком в темную комнатушку, где перед Фарбом сидел избитый мужчина, привязанный к стулу. Дверь за мной закрыли, и я стала невольным свидетелем его допроса, который с порцией моего зелья пошел куда успешнее, чем до этого. Работник принял заказ и не положил часть доли в общий банк. Простенькая работенка — обезобразить молодую девушку. Когда он описал внешность заказчика и жертвы, все стало на свои места.

— Ты меня разочаровал, Дикард, — покачал головой Фарб, дослушав излияние мужчины, вызванное зельем правды. В манерах Спригатто виделась элегантность — даже выносил приговор он снисходительным тоном и официально, словно вершил судьбу незадачливого ребенка. — Ты не только утаил общую долю денег, но и взялся за работенку, которой мы брезгуем. Репутация это наше все.

Дикард плакал, из его носа текли сопли, но оправдания и скулеж мужчине ничем не помогли.

— Эльза, думаю, тебе пора. — Фарб повернулся, безошибочно найдя меня взглядом, — он с самого начала знал, что я никуда не ушла. — Нас ожидает малоприятное зрелище.

Кто-то из подчиненных Спригатто открыл дверь, и я как ошпаренная выскочила прочь. Путь до общежития прошел как в тумане, и в следующие несколько ночей я напрочь лишилась сна.

Несмотря на то, что я все знала, сделать ничего не могла. Никаких доказательств, лишь слова уже покоившегося в земле разбойника.

Возвратившись к реальности, я посмотрела на Бенедикта. Вокруг нас ничего не изменилось — звезды, луна, косые тени домов, лишь количество окон с горящим внутри светом значительно уменьшилось.

Люди ложились спать, и мне было пора, но после тяжелого рассказа усталость растворилась в ночи, оставив после себя облегчение.

— Теперь ты понимаешь, что представляет собой одна из претенденток твоего отбора. — Его молчание нервировало меня, и я заговорила первой.

Бенедикт мрачно покачал головой.