Тагир. Ребенок от второй жены

Узнаю эту рубашку из тысячи. Она такая одна была у Аслана.

Тагир смотрел с неверием, но слушал внимательно.

— Наиля поранила ногу. Крови было много, она потеряла бы ее слишком много до больницы. И мой брат… — сглотнув, продолжила, хоть и наталкивалась на лед взгляда: — Мой брат снял рубашку, затянул жгутом на ноге Наили и остановил кровотечение.

Мы оба понимали, что значат эти слова, всю их катастрофическую силу. И я видела, как в глубине глаз Тагира рождается понимание. Только вряд ли он был готов признать эту правду, ведь она меняла буквально всё.

— Он не мог, Малика была всем для него, — всхлипнула, поглаживая стекло по контуру лица Аслана. Родного, далекого, чье сердце уже восемь лет не бьется для меня.

— Она любила рисовать. Отец был против, я поддерживал, — Тагир будто не слышал, впал в оцепенение и отошел, присев на скрипнувшее от его веса кресло, произнес ослабевшим и тоскливым голосом.

Помню. Аслан обещал, что в браке с ним она сможет осуществить все свои мечты. Выставки работ. Не для популярности и денег. Малика просто хотела дарить людям красоту. Жаль, что два молодых сердца никогда не смогут сделать ничего из того, чего так сильно желали."

"Ненависть новой волной подкатила к горлу, мешая дышать.

— Будь она жива, уже выставлялась бы в галерее. Я бы помог, ведь я любил ее, — продолжал говорить вслух Тагир, стискивая рукой переносицу.

Посмотрела на мужчину. А он живой. Сидит, имеет двух жен, хочет себе наследника. А мой брат никогда не станет мужем, отцом. Никогда!

— Аслана я тоже любила. А ты убил его. Ты! Ты! — сорвалась на крик, отложила фото и кинулась на мужчину с кулаками. — Поверил чужому навету! Не разобрался! Лучше бы ты был на месте моего брата! Ты!

Я так хотела заставить его страдать и мучаться. Но всё, что могла — только молотить слабыми кулаками по груди, которые неспособны причинить вред крупному сильному мужику.

Он терпел, сжав зубы, позволял себя бить, только стиснул челюсти и прикрыл глаза. И когда мой запал стал утихать, я стала реветь, уже не сдерживаясь, всхлипывала, глотая слезы и сопли.

— Успокойся, — притянул к себе и сжал, не давая дергаться.

Я рыдала и рыдала, чувствуя, как всё внутри горит, требует выхода. Расклеилась, ослабела, руки вдоль тела повисли без сил.

— Ты моя. Всегда была и будешь.

Про рубашку ни слова. Но я знаю, что слова мои он проигнорировать не сможет. Правда всегда всплывает. Вот только сделанного не воротишь, Тагир. И ты сам это знаешь.

А пока я позволила себе прикрыть глаза, зная, что завтра мне предстоит очередная битва.

С такими мыслями уснула без сил. И снился мне Аслан. Впервые за долгое время не в крови, каким я видела его в последний раз. Он улыбался. В той самой рубашке, которую я сегодня прижимала к груди.