Тагир. Ребенок от второй жены

Несмотря на ее ужасный вид, мне впервые было ее не жаль. Разве в здравом уме только лишь ради любви больная женщина выйдет в свет? Нормальная отлежится и выздоровеет, но нет, это не о моей бывшей подруге.

— Ты помешалась от своей любви, Наиля, — произнесла с горечью, чувствуя, как увлажнились от злости глаза. — Это же не любовь, дура, это одержимость. Тебе лечиться надо. Ты даже готова пойти на преступление ради… Того, кто на тебя даже не смотрит. И стоило оно того? Шайтан заберет твою душу за грехи. Остановись, пока можешь, пока… По-настоящему не убила…

— А Аслан где? — стала смотреть безумно по сторонам.

Я напряглась, не желая сейчас расклеиваться. Мои слова она пропустила мимо ушей, словно не услышала.

— Аслан… — прикусила кончик языка. — Почему ты вспомнила его?

Она стала метаться по постели и что-то бормотать. Ни слова не смогла разобрать из ее хрипов. Мне было так плохо от ее вида и воспоминаний, которые она разбередила своими словами невпопад.

— В ад попаду… Накажет… Шайтан меня накажет… Брата и сестру погубила-а-а…

Бормотание Наили заставило меня напрячься, но, сколько бы я ни пыталась выведать у нее подробности, ничего не вышло. А в какой-то момент всё пошло наперекосяк. Я подобралась ближе, чтобы попытаться услышать ее слова. Почему-то показалось, что смогу уловить в бессвязном бреде что-то важное для себя.

Надо было поостеречься, послушать Тагира, пойти в комнату. Но я сделала выбор, и, видимо, снова неправильный.

— Ты! Тварь! — вдруг схватила меня за руку и притянула к себе, бешено вращая глазами. — Как же ненавижу тебя, Ясмина непорочная, такая чистая… Ты… Ты виновата… Он мой, слышишь, мой?…

Запал ее утих, и она снова стала бессвязно бормотать, отпустив мою руку. Нехорошее предчувствие запекло в груди. Наиля утихла, я тронула ее лоб, горячий. Такими темпами она сгорит, не придя в себя. Разговора не выйдет, нужно звать помощь.

— Фаина, — вышла и увидела ее стоящей у двери. — Госпоже плохо. Позаботься о ней.

Наверняка подслушивала. Но это меня сейчас мало волновало. Слова Наили били набатом в ушах. Погубила брата и сестру. Это бред или я сейчас докопалась до истины?

— Я… — не знала она, что сказать, стискивая ладони на груди.

Проигнорировала чужие ненужные мне оправдания и молча ушла, бездумно идя по коридору. Остановилась у двери своей временной комнаты и прислонилась к лакированному дереву.

Разговора с Наилей не вышло, и опустошение с удвоенной силой накрыло с головой. В животе что-то ухнуло, а слабые руки повисли вдоль тела. Замерев, решила уйти и спрятаться в любом закутке, лишь бы никто меня не нашел.

Брела по коридору дальше, пока не наткнулась на навесную лестницу, ведущую на чердак. Вот оно. Это то место, где меня точно какое-то время никто не найдет. А мне нужно уединение.