Тагир. Ребенок от второй жены

— Едем, — коротко киваю Динару, чтобы всё подготовил, и тот понятливо идет к автомобилю.

От меня не укрывается, какой взгляд Наиля кидает на него. Узнаю его. Такой вид у нее в те моменты, когда она планирует диверсию и очередную гадость.

— Да ты просто жеребец, Тагир, — улыбается, но не рискует хлопнуть меня по плечу Ахмет. — Две жены, да еще такие красавицы, все мужчины будут тебе завидовать. Что уж обо мне говорить, я и сам не отказался бы. Ух.

Стискиваю челюсти, скрежеща зубами. Большего бреда он произнести не мог. Ловлю его взгляд, направленный на Ясмину, и выхожу из равновесия. Старый пес, а всё туда же. Его неуместное внимание злит, заставляет сжимать кулаки.

— Садитесь в машину, — рычу женам, и Наиля быстро юркает внутрь салона, видимо чувствуя напряжение, витающее в воздухе.

А Ясмина… Она, будто почувствовав мой пристальный взгляд в спину, обернулась. Ее острый взгляд как кинжал в сердце. Как шаровая молния в солнечное сплетение. Только с ней я весь как обнаженный на площади. Нервы как оголенные провода. Зверь перед прыжком на добычу. Раньше в моей душе жили нежность, любовь, трепет.

Теперь то, что я испытываю, больше похоже на дикую страсть и больную одержимость, когда трясутся руки от одного только вида желанной девушки. Когда кровь кипит в венах, разбавленная желанием. Сам себя пугаю и ничего не могу поделать с этой ненавистью, которая живет в душе моей Ясмины. Ее оттуда не выдрать, я знаю. Тогда есть ли у нас будущее?

Когда дверца за ними захлопывается, подхожу к Ахмету и цежу сквозь зубы, не оставляя сомнений, что я предельно серьезен.

— Еще один взгляд, и о тебе вспомнят даже те, кто канул в небытие, — щерюсь, глядя свысока на мужика, посмевшего жадно смотреть на Ясмину.

— Не горячись, Тагир, — выдохнул Ахмет, отводя глаза, не в силах выдержать мой напор. — Я всего лишь любуюсь твоим цветником. На скачках будет много наших, все будут оценивать твою новую жену. Стоило об этом думать, прежде чем брать в дом две таких красавицы.

Меньше всего желаю, чтобы кто-то смотрел на Ясмину. Из двух жен именно Наиля облачилась в откровенный наряд, но не покидает чувство, что пожирать взглядами будут другую. Ту, что может принадлежать одному мне. Ту, которая не молвит ни слова при мне, заставляя злиться и ненавидеть. Вот только не ее, а себя."

"Каждый раз выхожу из себя, сатанею и хочу взять ее за тонкий хрупкий стан и трясти, пока она не выдавит из себя хоть слово. Обращенное ко мне, не к Наиле. Скажет мое имя, произнесенное без ненависти и презрения, что не покидают ее глаз. Несбыточные мечты. Неужели ты еще веришь в сказки, Тагир?

Не дождавшись от меня ответа, Ахмет садится в машину со стороны Наили, а я сжимаю руку в кулак, глядя невидящим взором в небо.