Тагир. Ребенок от второй жены

— Фаина, подай завтрак своей госпоже.

Только тогда замечаю старую женщину в черном одеянии, которая избегает смотреть мне в глаза. Страх и стыд — две эмоции, отчетливо читающиеся на ее морщинистом лице. Руки, которыми она держит тарелку, дрожат. Она всё время оглядывается на Юсупова, боясь сделать что-то не так. Тагир не тот человек, который прощает дважды.

За столом не хватает лишь Наили. Странно, что не сидит рядом с мужем, заглядывая ему в рот и подкладывая вкусные кусочки пищи. Она никогда не упускает момента оказаться с ним рядом. Оглядываюсь и прохожу внутрь кухни, усаживаясь на стул подальше от Тагира. Взглядом буравлю столешницу, потом — материализовавшуюся передо мной тарелку с яичницей. Тишина давит, но я молчу. Как всегда.

— Ешь! — следует команда от мужчины, и он указывает кивком на пищу.

Мышцы моего тела деревенеют, я наклоняю голову снова и сглатываю, не зная, как быть. Аппетита нет, а есть приготовленное Фаиной опасаюсь. Вчерашнее происшествие, когда она ворвалась на кухню и застала меня за разговором с заведующим кардиологии частной клиники, куда перевезли отца, и бесцеремонно вырвала у меня из рук телефон, четко отложилось в памяти.

Благо я успела услышать, что отец идет на поправку. Вот только наотрез отказался оставаться там, по его настоянию перевезли в городскую больницу. Сердце сжимается, но я вынуждена признать, что свою часть сделки Тагир выполнил, даже обеспечил отцу лучших врачей и лучшее лечение.

Пусть папа никогда не смирится с тем, что я сделала ради его спасения, зато я буду знать, что не позволила ему умереть. Остальное — неважно.

Снова опускаю взгляд на тарелку, рассматривая содержимое. Может, с моей стороны это глупая паранойя? Если меня отравят, пощады отравителю от Тагира не будет. Фаина — человек Юсуповых, она не может быть настолько бесстрашной, чтобы пойти против клана.

В конце концов, надеюсь, что пойму, отравлена ли еда, на вкус. Начинаю медленно жевать прохладную яичницу, не люблю есть яйца холодными, и от этого ощущаю тошноту. Хлеб застревает в горле, чуть не давлюсь, но молча жую."

"Что это? Утренняя тошнота или от нервов? Кусок застревает в горле, когда я думаю о возможных причинах. Ведь если вышло так, как хотел Тагир, я могу быть уже беременна. Вот только для симптомов рано, так что, скорее всего, стресс так влияет на мое состояние. Непроизвольно кладу руку на живот, боюсь поднять голову. Если я уже могла забеременеть, то мне нужны силы. И неважно, что будет после родов.

Фаина явно не в курсе моего обета молчания, поэтому перебегает взглядом с меня на Тагира, но не задает никаких вопросов. Боится. Дергается каждый раз, когда столовые приборы скребут по дну тарелки. Раздражающий, царапающий звук, который служит триггером и для моих расшатанных нервов.