Тагир. Ребенок от второй жены

— Тагир, мы же оба знаем, зачем на самом деле ты взял в жены Ясмину, — хитровато улыбается и наклоняется к столу, словно мы с ним единственные знаем некую тайну. — Теперь оливковые рощи Булатовых в наших руках. Ты только подумай, как теперь можно развернуться. У меня есть знакомые, которые знают, как сбыть оливковое масло за рубеж. Это миллиарды долларов.

— Ты уже и сговорился с кем-то за моей спиной? — холодно поинтересовался у потерявшего всякие берега Ахмета.

Если бы я хотя бы уважал его дочь, то дал бы ему бразды правления в каком-нибудь вопросе, но их семейство мне в бизнесе не нужно, пусть держатся подальше.

— Помнишь моего родственника, который сидит в администрации нашей области? Я обратился к нему в прошлый раз, и он помог нам временно решить проблему с рощами, — спросил у меня, отчего я стиснул кулаки, не зная, что на это возразить."

"— Продолжай, — благосклонно кивнул, а сам внутри закипал от ненависти и злости.

— Так вот, — приободрился сразу же Айдаров, даже на стуле выпрямился. — У него есть еще два компаньона, и они занимаются экспортом пищевых товаров в страны Евросоюза. И он предложил нам расширить горизонты, так сказать. На выходных они планируют прийти на сезонные скачки, которые будут проходить как раз здесь, можно организовать там неформальную встречу, и ты убедишься, что овчинка стоит выделки.

Я слушал внимательно, отчего-то сразу почувствовав, что с этим что-то не так. А уж в сочетании с международным экспортом всё это пахло подозрительно гнило и опасно.

— И сколько они хотят за свои посреднические услуги? — не скажу, что заинтересовался этим предложением, но стоило держать руку на пульсе.

Со временем оливковые рощи стали скорее семейной гордостью, чем бизнесом, направленным на приход дохода, так что о расширении я совсем не думал.

— Не то что деньги, — как-то вдруг замялся Ахмет, даже глаза у него забегали, и я напрягся, ожидая продолжения его речи. — Дамир, мой родственник, хочет долю в самом бизнесе. Я думаю, это лучший вариант. Тем более, что, имея долю, будет усерднее заниматься экспортом. И он свой, не предаст.

— Сколько процентов? — еле сдержал усмешку, ведь даже сотой доли процента не собирался кому-то продавать или уж тем более дарить.

— Эм, — почесал Ахмет голову, даже покраснел. — Как-то я не уточнил этот момент. Говорю же, давай сходим на скачки, Наиля только рада будет, пусть развеется моя девочка. А мы как раз дела с Дамиром обсудим.

Его слова про Наилю вызвали у меня тупую привычную боль. Предложение я принимать по рощам не собирался, а вот выгулять жен — отличная идея. Может, Ясмина расслабится и смягчится.

— Хорошо, мы сходим на скачки, — киваю тестю, а затем слышу шум.

Что за чертовщина? За дверью слышится перебранка, дробные шаги, вскрики.