Евангелие от Палача

Потом Лурье мучительным усилием приоткрыл неподъемно тяжелые веки и сказал неуверенно, как в бреду:

– У меня есть два ордена Ленина… Почему он это сказал? Может, он хотел поменять их на Минькину медаль «За боевые заслуги»? Не знаю. А Минька и думать не хотел. И меняться не собирался, он ведь знал, что скоро свои ордена отхватит.

– Не есть, а были надо говорить, – рассмеялся Минька над стариковской глупостью. – Мы их уже изъяли при обыске. Родина за заслуги дает, а за предательство – отбирает. И нечего здесь фигурировать былыми заслугами…

Минька – Родина. Мы – это и есть Родина. Калинин дал, Минька взял.

– А в чем меня обвиняют? – сникло, шепеляво спросил Лурье. -Во вредительской деятельности. Не хотите покаяться? Чистосердечно? – Покаяться? Чистосердечно? – испуганно развел руками Лурье. – Я ведь врач. Каким же я могу заниматься вредительством?

Минька раскрыл лежащую перед ним папку, нахмурил свои белесые поросячьи бровки, грозно вперил свои умные глаза в Лурье и отчеканил:

– А обвиняетесь вы в том, что, пробравшись к руководству урологической клиникой с целью вредительства и обескровливания звена руководящих кадров, ставили заведомо не правильные диагнозы обращавшимся к вам за помощью руководящим партийным и советским работникам, вырезали им собственноручно почки. якобы не имея другой возможности для лечения… Лурье качнулся на табуретке, выставил вперед свои грязные, выпачканные кровью и пылью ладони, будто Минька снова замахнулся на него калошей. -Остановитесь… – попросил он. – Мне страшно… мне кажется… я сошел с ума… Этого не может быть… – Страшно? – добродушно засмеялся Минька и, поддавшись вперед, спросил тихо, зловеще:"

"– А вырезать здоровые почки людям, калечить ответственных работников было не страшно? Надеялись, что мы вас не выявим? Не разберемся?

– Вы говорите чудовищные вещи! – собрался с силами Лурье. – Врач не может сознательно вредить пациенту! Он давал клятву Гиппократа!

Ха– ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Даже слезы на глазах выступили. Осушил их платочком, поинтересовался:

– А нацистские врачи-убийцы? Которые в концлагерях орудовали? Они клятву Гиппократу давали?

– Они не люди, – неожиданно твердо сказал профессор. – Они навсегда прокляты всеми врачами мира! – Вот и вас так же проклянут все честные советские врачи! – воткнул в Лурье указующий перст Рюмин. – Советскому врачу на вашу сраную клятву Гиппократу – тьфу и растереть! У советского врача может быть только одна настоящая клятва: партии и лично товарищу Сталину! А то со своим вонючим Гиппократом вы всегда горазды сговориться против народа… Ну что ж, когда Минька в ударе – не такой уж он дурак. Ловко срезал профессора.