От ненависти

Но особенно впечатлительным для меня оказался момент в загсе. Когда Амран размашисто и уверенно подписывал мою принадлежность ему, а затем я подтвердила подписью его законную принадлежность мне.

Это был один из этапов, который укрепил меня изнутри, где кирпичик за кирпичиком выстраивалось обнадеживающее чувство. Теперь я — жена Амрана. А он — мой муж. Официально. Марат больше ничего не сможет с этим сделать и никогда не причинит мне зла!

Заходя в огромнейший зал ресторана, в котором уже разворачивалось торжество, я чувствовала себя самой неправильной невестой Кавказа… Вместо того, чтобы печалиться и пускать слезы горечи, я восторгалась изыском этого места, богатством столов, танцами, с которыми нас встречали, а самое главное — порхала от безотчетного ликования, осознавая за чье плечо держусь.

Становясь в роскошно убранный угол с аркой, украшенной живыми цветами, я даже чуточку поверила в то, что теперь у меня будет иная жизнь. Новая. Лучшая. Без страхов, бессонных ночей и бесконечных слез! Пусть я не обрела свободы, к которой так рвалась, но, по правде говоря, сейчас я не ощущала в ней такой уж необходимости. Ведь возможно, я, наконец, обрету дом. Настоящий дом! Пусть я не могла залезть в голову Амрана и прочесть его истинные намерения, но я никогда не забуду того, что он сделала для меня. Я буду с честью нести свой статус: быть хорошей хозяйкой, ответственной, гостеприимной, богобоязненной, чистоплотной.

О том, что мне предстоит быть хорошей женой и матерью, я не заходила далеко в своих мыслях…

В очередной раз я порадовалась, что фата прятала мое лицо. Голова была опущена, но глаза все равно поглядывали за праздником и губы то и дело подрагивали в улыбке. Пусть простит меня Бог за это, но ведь я не знала грусти дочери, уходящей из родительского дома. И горечи прощания с родителями не ведала. Я не теряла отчего дома, наоборот я приобретала единственный! По крайней мере, я очень надеялась всей душой, что дом Амрана станет для меня укрытием… И в нем никогда не повторится того, что происходило у Валида Эмировича. Я намерилась делать все, чтобы не вызывать недовольство теперь уже у своего мужа. Хотя боялась, что этого будет совсем недостаточно…

И все-таки я в достаточной мере испытала на себе, что такое быть главным украшением свадебного торжества. Ни отойти, ни поесть, ни попить, ни сдвинуться с места. На самом деле поесть я могла, но стеснялась попросить Зою, которая, кстати, тоже практически все время стояла рядом со мной. Не хотела, чтобы она посчитала меня слабой и несносливой… И пить не просила, чтобы в туалет не захотелось. Это тоже было частью правил.

Ко мне подходили почти безостановочно первые часы. Для фотографий, поздравлений, чтобы под фату заглянуть, что меня очень смущало каждый раз.