Ребёнок от босса. Научи меня любить

Не хочу, чтобы меня по дороге укачало и весь сегодняшний обед был вывернут на обивку вашего салона. К тому же врач советовала мне кушать часто маленькими порциями. Говорила, это облегчит работу желудка и снизит тошноту.

— Судя по тому, как часто ты бегала в туалет в офисе, тебе этот совет нихрена не помогал.

Выгнув бровь, Воронцов расплачивается картой по счёту, а я снова краснею, потому что мои походы в уборную явно не относятся к перечню тем, которые я хотела бы обсуждать со своим шефом.

* * *— Глеб Викторович, мне как-то неудобно, что я забрала вашу куртку...

Спустя пару часов, босс наконец паркуется недалеко от моего дома.

Время уже близится к вечеру. Белые ночи давно остались позади и темнеет довольно рано. В сгустившихся сумерках серая улица освещается только фонарями, отбрасывающими блики на расстеленные по асфальту лужи.

В итоге получилось, что вместе с дорогой и рестораном Воронцов провозился со мной пол дня...

Выбравшись из машины, я втягиваю в себя прохладный воздух, который после душного салона кажется мне раем.

Тут же начинаю стаскивать с себя куртку Воронцова, но мужчина подхватывает её за края и возвращает обратно на мои плечи, плотно запахивая.

— Но мы ведь уже возле дома. До подъезда я могу и так добежать. Осталось-то два шага, — киваю на парадную.

— В начале мы зайдём в продуктовый магазин.

— Зачем? — вздыхаю. — У меня есть еда.

Честно говоря, я чувствую себя очень уставшей. Появившиеся сегодня с утра силы, к вечеру окончательно сходят на нет. И, видимо, всё же не стоило мне есть перед такой долгой поездкой на машине. Потому что сейчас я снова чувствую знакомую тошноту и лёгкое головокружение.

— Я заглядывал вчера в твой холодильник. То, что там лежит, едой назвать нельзя, Александрова.

Вытащив из кармана пачку сигарет, мужчина прикуривает одну. Отходит от меня на несколько шагов, затягивается и выпускает в воздух тягучее облако дыма.

— Не понимаю зачем вы курите, — выдавливаю. — Дурацкая вредная привычка.

Несмотря на то, что мужчина отошёл достаточно далеко, моё обострившееся обоняние всё равно улавливает запах табака. Во рту скапливается слюна, только уже не от голода, а от подкатывающей к горлу тошноты.

— Завязал до недавнего времени.

— И почему опять начали?

Вместо ответа мужчина бросает на меня тяжёлый взгляд, снова затягиваясь.

Чувство тошноты снова усиливается, а вместе с ним и головокружение. Меня вдруг резко бросает в жар. Не смотря на холодный осенний воздух, я чувствую, как по лбу стекает капельки пота.

Мужская куртка, висящая на моих плечах, вдруг начинает казаться неимоверной тяжелой и душной.

— Всё, Александрова, пойдём быстро в магазин сходим, и я поеду, — выдыхаю облегчённо, когда в последний раз затянувшись, Воронцов откидывает окурок в стоящую рядом урну.