От любви

В наколенном воздухе застыло ощущение, как перед взрывом и я невольно ждала. Настороженность буквально душила меня.

Внезапно я краем глаза заметила движение сбоку. Тут же повернула голову, остановилась и адреналин начал разгонять кровь по венам с бешеной скоростью. Свекровь приближалась ко мне быстрым шагом, всем своим видом показывая ярость.

Я даже не подумала сдвинуться с места. И прятать глаза не стала. Я приготовилась. Динара остановилась резко, буквально в шаге от меня. Ее губы дрожали, глаза жалили гневом, впивались в мое лицо, кажется, целую вечность.

Напряженная с головы до ног, я на секунду сомкнула веки, чтобы спрятать рвущиеся слезы.

— Жалко себя, да? — вдруг услышала шипящий голос свекрови. — Ах ты, бедная, несчастная девочка. Когда принимала мое благословение, о жалости думала? Когда соглашалась на брак, понимая, какой позор принесешь в нашу семью, пожалела кого-нибудь из нас?!

Еще одна бетонная плита легла на сердце. Под гнетом стыда, мои губы только распахнулись, чтобы выпустить слова раскаяния, но внезапно звонкая пощечина обожгла щеку…"

"Тетя Адама ударила меня твердой рукой, без единого сомнения, возможно вложив всю силу оскорбления. Схватившись за лицо, я даже испуганно отпрянула в сторону и всхлипнула от боли, поразившей всю правую часть головы.

— Как ты посмела поступить так с нами?! — рваным голосом выдала она, глядя на меня как на ничтожество.

— Мама…

— Ты хоть понимаешь, что наделала?! Понимаешь, а?!

— Прошу, не надо!

Динара вся тряслась, будто еле сдерживалась, чтобы не разорвать меня на куски. Дочь обняла ее за плечи, Патя плакала и молила ее остановиться. И все это на глазах у родственников, друзей, знакомых… Несколько сотен человек наблюдали за происходящим, за этим скандалом!

Заплакав в голос, я зажмурилась, что есть мочи и обняла рукой живот, так больно было дышать. Начала отходить и озираться, будто ожидая еще одного удара. Ведь каждый здесь отныне мог выместить на мне злость! И только одно смогло перекрыть этот бесконтрольный ужас…

Увидев Адама, вышедшего из коридора вместе с братом, я застыла, будто парализованная. Широко распахнутыми глазами уставилась на него, чувствуя, как затряслись поджилки. Остановившись у арки, он посмотрел на тетю, которую успокаивала Патимат, и желваки заиграли на мужском лице. Когда же черный взгляд исподлобья переместился на меня, я, кажется, пол жизни потеряла. Испуганно выдохнув, начала пятиться, а в следующее мгновение пошла прямо в толпу гостей, больше не боясь ничего сильнее, чем гнева любимого мужчины.

Люди расступались на моем пути очень быстро, словно я прокаженная. Они причитали, кто-то выкрикивал оскорбления, кто-то пытался задеть грязными вопросами.