От Лукова с любовью

Продолжая смеяться против своей воли – мне, правда, этого не хотелось, – я посмотрела на него и покачала головой:

– Боже, какой же ты самонадеянный болван.

Он слегка улыбнулся:

– Это верно. Ты можешь быть ко мне настолько жестокой, насколько пожелаешь, и, если что-то заметишь, не стесняйся, но я все время занимаюсь на тренажерах. За год я набираю примерно… семь процентов жира. Мне противно смотреть на себя в зеркало.

Я засмеялась еще громче, но как я могла не смеяться, видя его таким? Я не знала этого парня.

– Ты можешь потешаться надо мной, но, если честно, я предпочел бы, чтобы ты не делала этого. Я не люблю, когда говорят, что я тощий, потому что это не так, – сказал он почти кротко, и теперь пришла моя очередь удивиться.

Кто, черт возьми, мог бы подумать, что это мужчина тощий? В нем не было ничего «тощего». Однажды, несколько лет тому назад, я видела, как он упражняется. Он выполнил жим лежа, взяв вес, который, как я поняла, был вдвое больше его. Пловцы и бегуны не обладали таким телом, как Иван. Просто не обладали.

Впрочем, я никогда не призналась бы в этом.

Рука, лежавшая на моем голом запястье, дрогнула.

– Давай, Фрикаделька. Ты и я. Все будут завидовать нашим шедевральным задницам.

Было ли это похоже на дружбу? Такой ли должна быть дружба? Он дразнит меня? Я посылаю его куда подальше, но делаю это с улыбкой на лице? Если это…

Если это так, я могла бы согласиться, подумала я. Возможно.

– Я ненавижу тебя, – вздохнула я, украдкой поглядывая на него, потому что я облажалась.

Потом он уставился своими просто непрошибаемыми, голубыми-голубыми глазами прямо в мои карие.

– Тогда сделай это из-за Пола. Он увидит и пожалеет о том, что никогда не фотографировался с тобой обнаженным для «ТиЭсЭн»[24]. Мое запястье снова задергалось.

– Или вообще не фотографировался.

И на этом он поймал меня, доказав, что знает меня лучше, чем я думала.

На этом проклятом, мать его, Поле. Фу. Фу."

"Мне не хотелось, чтобы кто-то мастурбировал, глядя на меня. Но если мне выпал шанс утереть нос этому кретину чем-то сногсшибательным, то оно того стоило. Безусловно стоило, черт бы его побрал.

– Вот так, моя Фрикаделька, – почти прошептал он, при этом его пальцы, отпустив мое запястье, соскользнули вниз и сплелись с моими, соединив наши ладони так же, как это было уже тысячу раз. Так действительно было. – Мы сделаем это, правда? Вместе? Я не буду смеяться над тобой, но ты сможешь подшучивать надо мной?

Я не понимала, кто, черт возьми, стоит передо мной. Такой красивый, нежный парень. Но, как бы то ни было, я сжала его руку и кивнула.

– Да, мы сделаем это вместе, – проворчала я, понимая, что это правильно. Понимая, что я, возможно, отчасти пожалею о чем-то, но не обо всем. Во всяком случае не о том, что он не станет шутить насчет моей половой зрелости.