От Лукова с любовью

– Он каждый год просит меня переехать, – сообщил Иван с неизменной вежливостью.

Но я поняла, что ему не хотелось говорить об этом.

И, возможно, я никогда не подумала бы опекать или защищать его, но, если кто и знал, что значит, когда тебя вынуждают говорить о том, о чем тебе говорить совершенно не хочется, так это была я. А эти люди были моими родственниками. Поэтому, недолго думая, я решила заставить их переключить свое внимание на меня, даже если, вероятнее всего, мне пришлось бы пожалеть об этом.

– Через пару дней у нас будет фотосессия, – неразборчиво проронила я, уже жалея о своей попытке быть тактичной.

Ответил Джеймс:

– Для веб-сайта или для бумажного издания?

Закинув в рот еще один кусок лазаньи, я неторопливо разжевала его до конца, прежде чем ответить:

– Для журнала.

– Для какого журнала? – спросил он. – Я сообщу всем своим знакомым, чтобы они купили по экземпляру.

Всем своим знакомым? Черт с ним. Чего мне стыдиться? Да, в общем, ничего. «TSN», – ответила я, имея в виду журнал «Спортс нетворкс»[22].

Следующим подал голос муж моей сестры.

– Руби подарила мне к Рождеству подписку на него.

Я закрыла глаза, напоминая себе о том самом, что в первую очередь заставило меня согласиться принять участие в съемке: задницей никого не удивишь. Не похоже, чтобы они собирались заставить меня прогнуться и растопыриться.

Но…

– Да, возможно, ты предпочтешь пропустить эту страницу в журнале, – сказала я своему зятю, главным образом потому, что, хотя мне было плевать на то, что Джеймс увидит мою задницу – поскольку он, очевидно, не обращал на нее слишком много внимания с тех пор, как женился на Идиоте, – я совсем иначе относилась к тому, что ее увидит Аарон. Может быть, потому что он был консервативным. И очень-очень красивым. И я не знала, что скажет на это Руби.

А мама, в свойственной ей манере, спросила с подозрением:

– Почему это?

Прежде чем сказать правду, я бросила в рот еще один кусок лазаньи.

– Потому что я буду с голой жопой, так же, как и Иван.

Я заметила, как Иван взглянул на меня, и мне показалось, что на его лице промелькнуло подобие улыбки.

– Для «Анатомического выпуска»? – спросил Аарон, видимо точно зная, для чего.

Я кивнула, глядя на него, а потом откусила еще чесночного хлеба.

– Великолепно, Джес, – через мгновение заголосил Джеймс. – Ты не будешь возражать, если я куплю его?

Мой брат, сидящий рядом с ним, фыркнул:

– Эта извращенка не будет возражать.

О, наконец-то приехали.

– То, что я не маленькое стыдливое дерьмо, не означает, что я извращенка. – Потом, переключив свое внимание на Джеймса, я добавила: – И нет, я не возражаю. Там не будет видно ничего хуже моей задницы… – По крайней мере, я так полагала. Невозможно, чтобы они были намерены показать в журнале мои соски.