От Лукова с любовью

– Любимая еда Ивана?

Я беззвучно произнесла задница, а на самом деле сказала «улитки»[17] только потому, что это звучало забавно.

Пришло время ему сдержаться от того, чтобы не поперхнуться. Еще он ударил своей ногой о мою.

– Нет.

– Нет?

– Нет, – настаивал он. – С чего ты это взяла? Нет.

Сжав губы, я пожала плечами:

– Пицца.

Я посмотрела на тело рядом с собой. На него был надет толстый свитер, но не такой уж. Ни грамма жира. Он был изящен, с крепкими, как камень, мускулами на длинных руках и длинных ногах. Это тело было не знакомо с пиццей.

– Не смотри на меня так, – сказал он тем же тоном, каким, вероятно, я разговаривала с ним, когда он не поверил, что мне нравится розовый цвет.

– Какая пицца? – спросила я, отчасти надеясь, что он назовет какую-нибудь обезжиренную фигню.

Он моргнул, глядя на меня, и, клянусь, что в какую-то секунду он смог прочитать мои мысли.

– Обыкновенная старая добрая пеперони.

Пришел мой черед произнести «О!».

И он знал, что имел в виду, потому что вскинул брови.

– Что из еды больше всего любит Джесмин?

Идиот рядом со мной не колебался ни секунды.

– Шоколадный торт.

Как, черт побери, он узнал об этом?

– Это правда? – спросила женщина.

Я старалась не смотреть на него, словно он был психом, потому что знал об этом, и каким-то образом умудрилась кивнуть.

– Кем стал бы Иван, если бы не был фигуристом?

Я задумалась. Если бы Иван не был фигуристом? Я не могла представить, возможно ли это? Разве что в какой-то другой вселенной. Судя по тому, что говорила мне Карина, когда мы были подростками, он катался с трехлетнего возраста. Дедушка привел его на каток, и это была любовь с первого взгляда. Это стало всей его жизнью. Однажды она сказала мне, что у него никогда не было подружки. Была пара девушек, с которыми он когда-то давно встречался, но ничего серьезного. Ведь у него было то, что он любил больше всего на свете.

Я его понимала. Правда понимала.

Не то чтобы я хотела найти у нас общие черты, но я понимала. У меня тоже была пара парней, с которыми я встречалась недолго, но ничего серьезного, и это было много лет тому назад. Одним из них был парень, которого я выбрала для того, чтобы наконец расстаться с девственностью на заднем сиденье внедорожника, когда мне было девятнадцать лет, а другой был бейсболистом, который был очень похож на меня – тем, что был слишком сосредоточен на своей карьере. Со всеми остальными я встречалась не более одного раза.

Ничто и никто никогда не вставал между моими мечтами и мной.

И я не могла вообразить себе реальность, в которой Иван и лед не были бы единым целым, потому что он был точно таким же, как я. Таким же ущербным. Да, надоедливым, но ущербным.

– Я не могу представить себе, чтобы он занимался чем-то еще, – заставила я себя ответить, к несчастью, честно.