От дворца до острога

С 60-х же годов и только до первой революции телесное наказание допускалось лишь в отношении солдат, состоявших по приговору суда «в разряде штрафованных». Нужно заметить, что русское законодательство раньше других армий покончило с этим пережитком Средневековья, ибо даже в английской армии телесные наказания были отменены только в 1880 г., а в английском флоте – в 1906-м…

У нас установлены были наказания и арест, назначение не в очередь на работы, воспрещение отпуска, смещение на низшие должности.

Не скрою, бывали в нашей армии грубость, ругань, самодурство, случалось еще и рукоприкладство, но с конца 80-х годов в особенности – только как изнанка казарменного быта – скрываемая, осуждаемая и преследуемая» (56; 86).

По мнению А. И. Деникина, в отношении офицера к солдату русская армия выглядела вполне благопристойно, в сравнении со многими иностранными. Вероятно, до известной степени он был прав. Можно отослать читателя к столь популярному «Бравому солдату Швейку» Я. Гашека, переполненному самой грубой и изощренной бранью офицеров, мордобоем и невиданными в России даже первой половины XIX в. наказаниями: привязыванием солдата к столбу, чтобы он только чуть касался земли носками сапог, или связыванием «козлом», когда заведенные назад руки и ноги стягивались так, что выгибалось все тело. Не было в русской армии и столь ярко выраженной розни между офицерами и солдатами разных национальностей и вероисповеданий, как в той же австрийской армии между офицерами – венграми и особенно немцами и солдатами – чехами, поляками и русинами. Добавим, что знаменитые шпицрутены и фухтеля, как уже явствует из самих терминов, отнюдь не русского, а немецкого происхождения, – знаменательный факт.

Город был средоточием образованной части общества, разделенной, однако, сословными признаками, или кастовостью, на плохо смешивавшиеся группы. Но была многочисленная социокультурная группа, в силу возраста и традиций почти не знавшая сословной розни, – учащиеся. Правда, существовала традиционная вражда между учащимися разных учебных заведений, например между «классиками» и «реалистами», гимназистами и кадетами и т. д.; но в самих заведениях царил культ демократического равенства. Даже в институтах благородных девиц или таких закрытых учебных заведениях, как Александровский лицей или Училище правоведения, где нередко сами воспитатели культивировали у воспитанников сословную спесь, особенности совместного проживания практически стирали имущественную разницу между дочерью бедного офицера или небогатого помещика и представительницей сановной аристократии, сыном архитектора и князем. Быт учащихся прежде всего отличался суровостью, а совместные бедствия сплачивают людей, особенно детей.