От дворца до острога

Во второй половине столетия ситуация изменилась. Уже сокращение сроков службы по образованию при введении всеобщей воинской повинности должно было подвигнуть население к учебе. Инициатор и двигатель военной реформы, военный министр, граф Д. А. Милютин потребовал непременного обучения нижних чинов грамоте, возложив эту обязанность на младших офицеров, и в запас выходили хотя бы элементарно грамотные люди. Наличие грамотности непременно учитывалось при повышении рядовых в унтер-офицеры. Недовольные этим, ретрограды ворчали, что Милютин из средней школы сделал плохие военно-учебные заведения (младшие классы кадетских корпусов были обращены в военные прогимназии и гимназии), а из армии – плохую школу. Кое-где, особенно в гвардии и на флоте (флотские офицеры вообще отличались более высоким уровнем культуры), с нижними чинами проводили громкие читки, иногда солдат водили в театры и музеи, и вообще либеральные молодые офицеры, которых немало завелось с превращением военных училищ в общесословные, много внимания уделяли просвещению солдат.

Да, наконец, всеобщая воинская повинность просто привела в казармы огромную массу людей из всех сословий, нередко хорошо образованных, что изменило облик армии. Особенно высоким уровнем грамотности и общей широтой культуры отличались матросы: новый флот с его сложной техникой не мог иметь неграмотных, невежественных матросов.

Отчуждение между солдатской массой и офицерством во многом было вызвано тем, что офицеры долгое время были в значительной своей части из поместного дворянства, а солдаты – почти поголовно из крестьянства: для «благородного» дворянина солдат был таким же «быдлом», «хамом», как и крепостной. Эта разница отражалась даже в системе награждения: офицеров награждали орденами, а нижних чинов – только знаками отличия орденов Св. Георгия и Св. Анны (на рубеже XVIII–XIX вв. еще и Мальтийского ордена). Правда, как и офицеров, нижних чинов награждали также медалями, а с конца столетия – знаками за успехи в стрельбе, фехтовании, ходьбе на лыжах; здесь нужно отметить, что солдатский Георгиевский крест считался даже почетнее самого ордена Св. Георгия, с награждением им был связан ряд льгот, и носили его солдаты, как и медали, и другие знаки, даже на шинелях, что не допускалось для офицеров. Тем не менее в армию переносились деревенские нравы, включая сюда и систему наказаний. Однако это было прерогативой не только русской армии: «До 60-х годов прошлого столетия, то есть до великих реформ императора Александра II, телесные наказания и рукоприкладство, как и во всех европейских армиях, являлись основным началом воспитания войск. Тогда физическое воздействие распространено было широко в народном быту, в школах, в семьях.