От дружбы до любви

Сеня протяжно стонет, кусая его за плечо, но не от боли и резкости, а от удовольствия.

Кирилл делает последний глубокий и особенно резкий толчок, заставляя малышку издать болезненный стон. Замирает, пока изливается внутри. Целует её плечо, покусывая и позволяя себе упасть на тело, не выходя.

Оба загнанно дышат. Сеня зарывается пальцами в его волосы, прикрывая глаза. Кирилл несколько раз сжимает грудь, щипая за сосок.

Это случилось. Это не сон. Это грёбаная реальность, в которую он не может поверить.

И только быстрое сердцебиение напротив позволяет ему понять, что это действительно произошло.

Можно не считать до тридцати.

Можно не задерживать дыхание.

Можно переживать остатки удовольствия, зная, что она никуда от него не денется.

— Мам, — зовёт Сеня, глупо улыбаясь и переступая с ноги на ногу.

Отрывается от дверного косяка, чтобы сесть на стул и скрестить ноги. Маленькая боль становится незаметнее и тусклее после вчерашнего из-за растущего тепла внутри.

Женщина отрывается от сковородки, на которой жарятся котлеты. Поворачивается к дочери и удивлённо вскидывает брови, бросая взгляд на часы.

— Ты уже вернулась, — Татьяна целует дочь в лоб. — Как в университете дела?

— Всё хорошо. Мам, я поговорить хотела, — начинает Сеня серьёзным голосом.

Женщина кивает, откладывая полотенце на стол, и садится на второй стул, внимательно уставляясь на нервную Сеню, которая облизывает губы и тяжело выдыхает.

— Я влюбилась, — почти шёпотом произносит, осторожно смотря на родительницу.

— Я знаю, жизнь моя, — Татьяна улыбается, кладя ладонь на сжатый кулачок дочери.

Есения никак не ожидала услышать нечто подобное, но это даже лучше, чем тысяча вопросов. Думала, что мама спросит в кого или задаст любой другой вопрос, но никак то, что уже в курсе!

— В Кирилла, — добавляет аккуратно.

— Я знаю, Сень, — женщина улыбается, нежно сжимая ладонь девочки.

— Сень, мне не двадцать, чтобы не заметить, как ты изменилась. Ты расцвела и стала более счастливее. Ты посмотрела бы на себя со стороны!

— Ты после ночёвок с Кириллом сияешь хлеще солнца. Конечно, так и раньше было, но сейчас как-то по-другому. По-особенному как-то. Как, наверное, сверкают влюблённые.

— Мам, — тяжело выдыхает Сеня.

— Это нормально любить человека, с которым ты долго знакома. Тем более, посмотри на нас с папой. Мы учились в одной школе, а потом в одном университете. Мы гуляли в одной компании, были друзьями. Немного позже стали семьей. Из дружбы может получиться одна из самых крепких семей. Мы и Дубровские тому показатели.

Сеня кивает пару раз, осознанно проводя аналогию и понимая, что её жизненная история похожа на мамину и папину.