Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Все это время я провел на спасательном буксире, сновавшем туда-сюда по залитому водой городу и пытался помочь всем, кому вообще помочь было возможно. Домой вернулся уже к утру следующего дня весь замерзший, промокший насквозь и валящийся с ног от усталости.

Последствия от наводнения для столицы были чудовищные. Погибло несколько сотен человек — точное количество установить было просто невозможно, поскольку уходящая в залив вода забрала с собой немало трупов — было повреждено не менее половины зданий города, часть — полностью разрушена. В денежном выражении ущерб составлял несколько миллионов рублей. Возможно десятки миллионов. Это еще только предстояло подсчитать более точно.

Положение ухудшалось тем, что как будто насмехаясь над людьми, природа буквально на следующий наслала на пострадавшую столицу мороз. От этого жестоко пострадали как люди, так и подтопленные здания. Нужно было срочно обустраивать пункты выдачи горячей еды, теплой одежды и обогрева чтобы не допустить увеличения жертв теперь уже от холода. Нужно было где-то брать одеяла, одежду, дрова, провизию. Много чего.

Я, впрочем, этим уже заниматься не мог. На следующий день сказались последствия пережитых водных приключений, и я свалился в кровать с зашкаливающей температурой. Меня ожидало новое сражение теперь уже за собственную жизнь.

— Время обеда! — В спальню зашла Александра, за ней пара слуг вкатили в комнату столик с сервированными на нем блюдами. Я, собственно, чувствовал себя уже намного лучше и вполне мог сам дойти до столовой, но за недели моей болезни у нас с женой выработался определенный ритуал. Поначалу она и вовсе меня отпаивала бульоном своими руками, не доверяя это дело никому, потом, когда я стал способен нормально сидеть и есть самостоятельно, это трансформировалось просто в привычку обедать вместе, не выходя из спальни.

Пока я болел, вернулся из отпуска император Александр и сразу включился в разгребание свалившихся на столицу империи бедствий. Была создана комиссия по ликвидации последствий катастрофы и учреждён благотворительный фонд в которой столичное дворянство и купечество — впрочем, справедливости ради, стоит упомянуть не только питерские высшее общество, но также представителей других городов и регионов — дружно сбросились деньгами. А как тут не сброситься, если сам император из своих денег пожертвовал миллион рублей, а наследник эту сумму удвоил?

В эти времена существовала достаточно строгая иерархия даже в таком богоугодном и добровольном деле как сбор пожертвований. Благотворительность тут являлась совсем не способом уйти от налогов, как это практиковалось в будущем, а по-настоящему вопросом престижа.