Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

О, я знаю много таких бедных, но гордых идальго! И знаком со многими богатейшими негоциантами, купцами, которые могут купить весь мир! Деньги это, конечно, неплохо, но… Идальго – всегда идальго, а торговец, даже самый богатый – всего лишь торговец, мелкий и презренный человечишко, озабоченный лишь собственной прибылью и абсолютно чуждый истинному благородству, ведь так, сир?

– Так, – машинально кивнул Егор, где-то в глубине души соглашаясь, что в чем-то юный гранд прав.

Деньги редко идут под руку с благородством, точнее – никогда не идут.

– А почему эта благородная девушка носит мужское платье? – чуть отдохнув, неожиданно поинтересовался дон Эстебан. – Она что, ведьма?

– Нет, не ведьма. У нее даже справка от святой инквизиции есть! Гм… ну, по крайней мере – была, я сам видел.

– А-а-а, ну, раз от святой инквизиции, тогда конечно… И все же – мужской костюм!

– И что? – Егор повел плечом. – Жанна д’Арк вон, тоже почти все время в мужском платье хаживала. Так воевать удобнее.

– Кто-кто? Какая Жанна?

– Ах, – хлопнул себя по лбу, улыбнулся князь. – Совсем забыл, она, похоже, еще и не родилась. Хотя нет, уже родилась. Год-то нынче тысяча четыреста шестнадцатый… Да, родилась. Только в этот раз не вовремя, война-то уже – нашими усилиями закончилась!

– Какая война?

– Столетняя…

– Э-э… признаюсь, я не совсем понимаю ваши немецкие слова, сир!

– Вы что-то говорили о маврах, мой юный друг? – Вожников поспешно перевел беседу на другие рельсы.

– Да! Это точно были мавры, я хорошо знаю их язык!

– Знаете язык?

– Выучил, – парнишка неожиданно потупился и покраснел. – Ну, так… Хайяма читал и прочих… хотя, говорят, и не к лицу то благородному кабальеро, однако я считаю, что лишнее знание никому не повредит.

– Вот, поистине золотые слова! – искренне восхитился Егор. – Думаю, король Альфонсо вовсе не ошибся, доверив вам столь ответственное поручение. Вы кажетесь мне очень разумным молодым человеком, любезнейший дон Эстебан!

– Спасибо, сир! – юноша покраснел еще больше, зарделся от похвалы, словно внезапно распустившийся мак, и столь же внезапно признался: – Вы – самый благородный из наших врагов, господин император!

– Благородный – да, – с достоинством признал князь и, чуть помолчав, продолжил: – А кто вам сказал, что я – ваш враг?

– Я хотел сказать – враг Арагона…

– И враг Кастилии, Леона… кого еще? – Егор не выдержал, рассмеялся, впрочем, не очень-то весело. – Однако часто случается так, что прежний враг становится другом.

– Так бывает сплошь и рядом, сир! – охотно поддержал раненый. – Даже вот взять короля Жуана Португальского. Мы с ним давно воюем, да, но у нас ведь есть и общие, исконные, враги – мавры!

– Да, мавры, – задумчиво повторил князь.