Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Неужели никто к такой красивой девушке не подкатывал? Да не поверю ни в жисть!

– Ну, подходили, как же, – Аманда потупилась, щечки ее покраснели, то ли от порыва внезапно налетевшего ветра, то ли от солнышка… а, может, и от чего другого. – Иные и с предложениями…

– Непристойными? – спокойно уточнил князь.

Девушка повела плечом:

– Не всегда, хотя и всякое было.

– А что значит – не всегда?

– Ну… некоторые просто погулять звали, за деревней пройтись.

Вожников не сдержал усмешки:

– И кто же эти доброхоты?

– Один… вдовец. Фиделино Святоша, булочник, – Аманда прикрыла глаза, вспоминая. – Встанет иногда у забора и смотрит, смотрит.

– Видать, нравилась ты ему.

– Может, и нравилась, – девушка намотала локон на палец. – Только Фиделино никогда ничего такого не показывал… ну, не ухаживал, не дарил цветов и все такое прочее, что обычно делают перед сватовством…"

"– Перед сватовством?! – присвистнул князь. – Ну, девочка! Верно, ты ему совсем для другого дела была нужна. Сказать, для какого?

Аманда опустила глаза:

– Да ладно! Я ж тоже не дура, все хорошо понимаю, но… Он как-то не так на меня смотрел, Фиделино… без вожделения. Поймите, милый сеньор Жоржу, я знаю, о чем говорю… да любая девушка знает.

– А поподробнее? – поспешно спрятав усмешку, Вожников постарался придать лицу самое серьезное выражение, соответствующее затеянному разговору, имевшему своей целью кое-что прояснить, а, если повезет, то и прийти к полной – или хотя бы частичной – уверенности.

– Подробней? – девчонка задумалась, снова намотав на палец золотистый локон. – Не знаю, как и объяснить… но я чувствовала какую-то неприязнь…

– Неприязнь?! Чего он тогда к тебе клеился?!

– Э… что делал?

– Ну, пройтись предлагал.

– Я сама не знаю, – покусав губу, призналась юная ведьма. – Честное слово, не знаю, Моренеттой клянусь!

– Скажи-ка, а в чем эта неприязнь выражалась? Что ты такое чувствовала, или, может, замечала чего?

Прикрыв от солнца глаза, девушка посмотрела в небо, а потом, потерев лоб, заметила:

– Такое чувство, словно бы я была ему очень нужна для чего-то… Нет, вовсе не для того, про что вы, верно, подумали, сеньор Жоржу. Для чего-то другого… Он и смотрел на меня… как на жука или стрекозу, стеклянным таким взглядом. Пытался морали читать – мол, не стоит заниматься лечением, это против Господа, еще что-то говорил, да я не слушала.

– А в тот день, когда тебя соседки побили, Фиделино к тебе захаживал?

– Нет…

Аманда отозвалась как-то не очень уверенно, и Вожников тут же задал вопрос:

– А если подумать?

– Если подумать… – девушка почесала щеку. – Вы сказали, и брат Диего говорил, будто на моем дворе шелуха от тыквенных семечек была.