Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

 – Что ты насчет славного сеньора Микачу скажешь?"

"– Судя по одежде, он довольно богат, – не задумываясь, отозвалась девушка. – Торгует, скорее всего, с Гранадой… или с Магрибом – кафтан у него длинный, такие мавры носят. Думаю, он – торговец апельсинами и цветами.

– С чего ты взяла? – удивился молодой человек.

Аманда облизала губы:

– Запах. Такой кисло-сладкий, терпкий…

– Однако я ничего такого не почувствовал! А ты – умная.

– Я просто внимательная, – улыбнулась ведьма. – Как и любая женщина.

Князь задумчиво почесал бородку:

– Вот уж не думал, что торговать апельсинами – столь прибыльное дело.

– Очень прибыльное! Богатые люди заводят сады, покупают фрукты…

– А нам с тобой нынче повезло! – рассмеялся Егор. – Минимум на дюжину флоринов мы столь славного сеньора раскрутим! Как говорится – не прячьте ваши денежки по банкам и углам… Грузите апельсины бочками.

– Опять обман, – грустно протянула Аманда.

– Обман? Ну уж нет! – подмигнув, князь взял девушку за руку. – Поверь мне, милая, и за пару-тройку дней в человеке можно изменить многое. Самое главное – заставить в себя поверить!

Закоренелый трус Лупано Микачу оказался смешным подростком – длинноруким, нескладным, лопоухим, прятавшимся за широкой спиною отца, словно совсем уж несмышленыш-малыш – за мамкиной юбкой. Он даже разговаривать боялся, дрожал, время от времени шмыгая носом, а, украдкой взглянув на «знахарку Марию», вдруг покрылся густым пунцовым румянцем. Даже уши – и те загорелись пожаром, вспыхнули.

– Лупано, сынок, не стой столбом, поздоровайся!

– З-з-здравствуйт-те…

– Прическу поправь, – прищурив глаза, Аманда строго поглядела на парня, еще больше сконфузившегося от столь неприязненного, с затаенной насмешкою, взгляда. – Зачеши пряди на уши, а для начала – голову вымой. И шапку смени – что это за шапка, прости, господи? Какой-то дурацкий колпак. К тому же она тебе мала, кажется.

– Оставляйте сына, любезнейший сеньор, – Вожников успокаивающе похлопал торговца по плечу. – Вечером заберете… или он сам придет.

– Лучше бы з-зазабра-ать… – состроив уморительную гримасу, словно вобравшую в себя весь ужас призывника пред страшной российской армией, в которой (если верить разного рода общественным комитетам) только и знают, как пытать, насиловать и убивать несчастных детушек.

Егор знавал таких вот, с позволенья сказать, защитничков, инфантильных до мозга костей молодых людей обоего пола, наводнивших все социальные сети и страшно боявшихся взрослеть. Подростком ведь жить удобнее – знай себе, развлекайся, не нужно ни за кого отвечать, даже за тебя самого – и то родители отвечают.