Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Кроме чрезвычайной силы и ловкости, Онисим еще отличался незаурядным умом и личной преданностью, за что к нему и благоволил князь, поставив во главе дружины. Ох, и дружина была – молодец к молодцу! Все парни сильные, рослые – куда там французам! – в новгородских – по итальянским да немецким лекалам – латах, прочных и легких – полтора пуда весу – самое большее! Окромя мечей да татарских сабель, вооружены шестоперами, цепами, палицами, у кого – и ручницы, и аркебузы – те уж куда как ручниц удобнее: массивный приклад имеется, целиться – лучше. Хотя куда там целиться – на полсотни шагов прицельного боя едва хватало, однако шагов с двадцати свинцовая пуля запросто пробивала рыцаря в доспехах – да еще вместе с конем! Оно конечно, арбалет куда убойнее и бьет дальше… однако и стоит раз в десять дороже самого доброго аркебуза. Да и стрелы еще… пули-то лить гораздо быстрее и легче.

Вообще же в реальном бою куда больше был пригоден лук – заряжать не надобно, знай себе, шли стрелы. А вот в засаде или в вагенбурге – тут лучше арбалет, аркебузы, ручницы. Больше все-таки склонный к огнестрелам Егор луки, однако, тоже ценил и с всегда оружие в отрядах комбинировал, даже к английским лучникам, помимо копейщиков, еще и дюжину аркебузиров приставил.

– Жирона, князь!

Воевода вытянул руку, да Егор уж и сам заметил впереди, за излучиной, маячившие в утреннем тумане башни.

– Стены-то высоки, однако.

– И ворота крепкие.

– А речка-то так промеж города и течет…

– Там у них и мост – вона!

Под первыми лучами солнышка туман быстро уходил, поднимался к небу, таял, словно апрельский снег, и все уже было хорошо видно – и песочно-серый шпиль собора, и башни, и стены, и мост – основательный каменный мост через реку, соединявший две стороны города.

– Что это там, у реки? – прищурившись, всмотрелся молодой князь. – Лодки, что ли?

– Лодки, княже.

– Та-ак…

Приказав располагать артиллерию, Егор надолго задумался, невольно любуясь пушками – огромными сварными бомбардами весом в три и даже пять тонн, похожими на ступки алхимиков мортирами на хиленьких переносных лафетах – при стрельбе орудия вкапывали в землю, – изящными вытянутыми гаковницами и фальконетами… В рассеянном утреннем свете тускло поблескивали медные, чугунные и бронзовые стволы. Резко пахло порохом и дымом только что разожженных костров.

По приказу князя самые крупные бомбарды нацелили на воротные башни, а найденные на берегу рыбачьи лодки связали вместе, устроив нечто вроде плота, на который поместили изрядный запас пороха и – для пущей убойности – камни, в коих в ближайшей округе никакого недостатка не наблюдалось.