Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Важность города была столь велика, что несмотря на мощь укреплений, он регулярно переходил из рук в руки в зависимости от того, кто начинал очередную войну между странами, а земли вокруг Бервика за многие века побурели от пролитой под его стенами крови38. А могущество крепости было настолько весомым, что на ее взятии войны чаще всего и заканчивались: у победителя обычно не оставалось сил продолжать наступление. Однако преимущество владения этим местом неизменно позволяло заключать мир на самых выгодных условиях.

В последний раз крепость – после двух кровопролитных походов на эти земли – досталась королю Эдуарду Третьему, и сейчас над нею развевался флаг Англии. Именно он и стал ориентиром для корабельных пушкарей, наводящих орудия для первого залпа. Уж очень хорошо показывал силу и направление ветра.

Залп! Двенадцать кораблей качнулись от отдачи, восемьдесят четыре чугунных ядра в полтора пуда весом каждое ударили в стены замка, и прочные гранитные валуны кладки прыснули крупными острыми брызгами, калеча воинов и прохожих, случайно оказавшихся поблизости. Выбоины оказались не так уж велики – снаряды уходили на глубину полутора-двух локтей в раствор и на половину локтя в крупные камни, однако вслед за первым залпом прозвучал второй, третий, четвертый, и все три развернутые к морю башни стали предательски потрескивать. Корабли дрогнули от отдачи еще дважды – и замок медленно и величаво начал разваливаться, роняя свои могучие стены со скалы на ближние городские кварталы…

Когда пятитысячная шотландская армия подошла к мосту через Твид, от замка Бервика оставалось лишь несколько высоких бесформенных уступов с западной стороны, когда-то бывших стенами и башнями. От городских стен устояло где-то две трети. Многие их участки с моря не простреливались. Уцелели одни ворота – и через них в панике убегали прочь люди, так и не понявшие, что творится и за что на их головы обрушилась столь ужасная кара.

– Может, достаточно стрельбы? – спросил у Угрюма герцог Олбани. – Бервик можно брать голыми руками.

– Великий князь приказал снести его ядрами, – мрачно ответил Угрюм.

Стюарт Роберт пожал плечами и замолчал. Умудренный долгими годами правитель, он знал, что слуги делятся на две категории. Глупых, которые безусловно и до конца, с ослиным упрямством исполняют любой приказ, и умных, действующих в силу своего разумения. И хотя без вторых зачастую не обойтись, к их описанию, увы, в большинстве случаев приходится добавлять: «в силу своего глупого разумения». Вот и выходило, что первые всегда предпочтительнее.

Угрюм явно принадлежал к «исполнительным». И потому спорить с ним было не только бесполезно, но и опасно. Сочтет, чего доброго, за врага своего господина, потом вообще хлопот не оберешься.