Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

А вдруг ты умеешь раздвигать стены? Оставим тебя, вернемся – а уже и нет никого! Нет уж, голубушка, колдуй при нас… Я смотрю, ты как-то не очень-то охотно нам помогаешь! А ну-ка, брат Гуго, поджарь ее!

– Не надо! Нет! – упав на колени, взмолилась юная ведьма. – Я сделаю все… попытаюсь…

– Вот-вот, душа моя, давай.

Поставив таз с водою на стол перед прислоненным к стене округлым зеркалом, колдунья бросила в воду волосы и, взяв в руки горящую свечу, принялась водить ею над тазом, приговаривая что-то про себя, словно бы молилась.

Монахи затаили дыхание, а брат Арнольд украдкой перекрестился.

– Заклиная тебя, заклинаю, – раскачиваясь, речитативом причитала ведьма. – Уходя – приди, приходя – уйди… Лунный свет – свечка, гори-гори…

– Ой, Господи, страсти какие, – еще раз перекрестившись, едва слышно прошептал брат Арнольд, уже не раз пожалевший, что согласился присутствовать при сем жутковатом действе. Впрочем, никто его особо-то и не спрашивал.

– Приходи – уйди, растворись, скажи… Лунный свет, лунный свет… свечка – пламя, огонь…

Колдунья быстро преображалась, на глазах превращаясь из забитого и дрожащего от страха существа в очень красивую молодую даму с горящим взором… у аббата из полураскрытого рта даже потекли слюни.

– Лунный свет, лунный свет…

Марта вдруг пошатнулась, отпрянула, едва не выронив свечу, словно бы увидела в зеркале нечто ужасное, такое, о ком лучше не рассказывать никому. Брат Арнольд, бухнувшись на колени, на колени, принялся горячо молиться, рядом с ним пристроился побледневший от увиденного палач.

Лишь один отец Йозеф держал себя в руках, при всех своих недостатках, трусом он не был:

– Ну, что там, что, голубушка?

– Он чужой, чужой, чужой… Не наш. Не нашего мира. Еще не рожденный… И родится нескоро, нескоро, нескоро… в чудное время… время железных птиц. Боже! Как там красиво!

Колдунья обернулась с горящим взором, и аббат поспешно взял ее за руку:

– Теперь порчу на него наведи. Ну!

– Я… – темно-шоколадные глаза Марты тут же погасли. – Я пробую… Только вы отвернитесь.

– Нет!

Брат Арнольд с палачом, впрочем, давно уже уткнулись в стенку, лишь бы не опоганить себя, лишь бы не видеть разворачивающегося мерзкого действа, а вот настоятель оказался настойчив и весьма упрям.

Отвернуться? Ага… как же! Грех кругом – да. Так его же потом и замолить можно, а ведьму – настоящую ведьму! – сжечь… Или… может быть, приберечь на всякий случай? Нет! С нечистой силой долго не выйдет играть, рано или поздно, а сгинешь. Лучше уж ведьмочку, от греха – на костер! Но сначала – пытать, и пытать – люто. Ишь, что творит, сука! Время железных птиц… Кто на железных-то птицах летать может? Вот то-то!

– На нем заклятье, – не оборачиваясь, тихо сказала колдунья.