Освободитель

А чтобы так… Но, этого знать никому не обязательно. Пусть считают, что так и задумано.

– Поединок закончен победой герцога Белогора! – заорал Арон.

А я поднял руки, призывая всех успокоиться, и зашагал к графу Вотикусу. Дворяне, поняв, что намечается нечто из ряда вон, быстро умолкли, и над импровизированным ристалищем вновь сгустилась тишина. Такая, что хоть клинком режь. Клинок я, кстати, опять небрежно закинул на плечо. Граф Вотикус, стоявший в первом ряду был бледен. Только губы посинели. Честно говоря, такое зрелище даже меня бы впечатлило.

– Граф, – я остановился перед побледневшим дворянином шагах в трёх: – За оскорбление, нанесённое моему вассалу, я вызываю вас на дуэль!

Глядя, как сглотнул граф, я добавил небрежно:

– Выбор оружия оставляю за вами, мне всё равно, чем вас убивать!

Эрнольд переступил с ноги на ногу, и промямлил:

– Герцог, я признаю, что был неправ, и готов принести вам свои извинения.

– Мне? – делано удивился я, – Вы не меня оскорбляли, а шевалье Торре Милтона.

– Да-да, – закивал Вотикус, глянул на голову своего вассала и быстро отвёл взгляд: – Готов принести извинения вам и шевалье Милтону.

– Торре, иди сюда, – позвал я своего начальника Тайной службы. Торре подошёл и стал рядом, ухмыляющийся и довольный.

– Шевалье Милтон, и вы, герцог Белогор, позвольте принести вам самые искренние извинения! – граф не без изящества поклонился. Мы с Торре тоже ответили поклонами, и дворяне бурно зааплодировали.

Когда мы шли к дворцу, Торре спросил весело:

– Ну что, конфликт решён? Снимать слежку?

– Дурак, что ли? – даже остановился я. – Наоборот удвой её! Чтобы ни на минуту не упускали графа из виду! Уж теперь я точно уверен, что Эрнольд готовит какую-то пакость. Он не трус, и просто так от дуэли не отказался бы. Да и вообще – подлая душонка, если вместо себя вассала выставил.

Эльза с Айей встретили меня на пороге, и сразу же заставили лечь в ванну, а сами стали намыливать, чтобы, как они выразились «смыть усталость»! В общем, из наших покоев мы вышли только к обеду. И я сразу же рванул на плац, где тренировалась тысяча Милтона.

– Торре! – заорал я, подзывая своего начальника тайной службы, – Ты отобрал сотню лучших?

– Так точно, вашество! – гаркнул Милтон так, что у меня в ушах зазвенело.

Я поморщился и скомандовал:

– Строй чудо-богатырей!

Через три минуты я прохаживался перед строем отборных разведчиков. Прошедших уже не одну стычку, не одно сражение. Их отбирали по всем подразделениям, чтобы создать лучший в этом мире отряд.