Острые углы (СИ)

— Почему?

— Потому что не он отец этого ребенка.

Брат еще больше растерялся, не сразу сообразив, что Лерка несёт. Он точно знал, что она Лёшке не изменяла, даже когда они на время расставались. Не было у нее никого.

Кроме того случая…

Когда всё ему стало ясно, он качнулся вперед, сел на диван и выдохнул:

— От этого, что ли?

— Да.

— Ты уверена?

Лера покривилась, словно бы сами вопросы доставляли ей физическую боль.

Брат не отставал:

— Но ведь есть вероятность, что ребенок от Лёхи?

— Ты от Лёхи оптимизмом заразился? — невесело пошутила она. — Вероятность, что это Лёшкин ребенок настолько мала, что и говорить об этом не стоит. Потому что срок… И потому что Лёха кончал мне на живот, а Беспалов в меня.

— Что ты будешь делать?

— Я не буду делать аборт, если ты об этом.

— Ты от этого ублюдка рожать собралась?! — не смог сдержать удивленно возмущенного тона.

— А если это всё-таки Лёхин ребенок, а я его убью? А если я потом вообще не смогу родить? — сказала резко. — Ты че, бл*ть, думаешь, что аборт сделать, это как на маникюр сходить или зуб выдрать?! — заорала она. — Он во мне, и он живой!

— Ладно, Лера, не ори, успокойся. Ничего я такого не думаю. Ничего такого не имел в виду… Я просто в шоке, честно говоря, и спрашиваю, что ты собираешься делать.

— Уехать хочу, — тяжело ответила она и сжала голову руками, — как можно скорее…

— Я правильно понимаю, что ты не скажешь Лёхе о беременности?

— Правильно понимаешь.

— Просто молча уедешь?

— Предлагаешь с ним этот вопрос обсудить? — невесело рассмеялась она. — Ты свою-то реакцию помнишь? То есть ты не рад, что я рожать собралась, а Лёха должен обрадоваться. Скажет: «Конечно, Лерочка, давай родим. Пусть этот ребенок напоминает нам о том, что с нами было… Что тебя изнасиловали, что меня чуть не убили… Давай… Будем смотреть на твоего выродка и вспоминать Беспалова…»

Матвей вздохнул, этим тяжелым вздохом выражая молчаливое согласие с ее словами.

— Я не про это… Представляешь, что с ним будет, когда ты уедешь?

— А ты представь, что будет со мной, если я останусь. Матюша, заткнись, неужели ты думаешь, что я не понимаю, что делаю… — сказала Лера с невыразимой болью в голосе и разрыдалась.

Вся ее жизнь рассыпалась в один момент, как карточный домик.

Ничего не будет. Уже ничего нет. Их нет. Есть она с ребенком и есть Полевой, и вместе они не могут существовать в одной вселенной.

Люди боятся неизвестности, но Лера хорошо знала, что будет дальше.

Много-много боли и пустота.

Матвей начал успокаивать сестру, но все его попытки были бесполезны. Он никак не мог унять ее истерику. Надо бы сказать ей что-то веское и ободряющее, но таких слов не находилось. Она лишь больше расходилась в плаче, захлебываясь в безудержных рыданиях.