Остров (Веласкес-1)

Через тридцать минут, когда парень после двух блокпостов и субботних ограничений на улицах, подъехал к больнице, Мелендес с сожалением посмотрел на опустевший кофейник, на тарелки с остатками еды, и, тяжело вздохнув, вылез из-за стола. Прошёл через широкий проспект к зданию Службы, постовой услужливо распахнул дверь.

— Вас ожидают, сеньор, — отрапортовал он.

— Что за суббота выдалась, всем на месте не сидится, — маг прошёл в вестибюль, где спокойно стояла женщина-полицейский.

Настя Волкова была вне себя от злости. Особенно тогда, когда поняла, что этот маг, с которым она должна была встретиться, и которого прождала почти сорок минут, всё это время сидел в закусочной напротив — высокие окна первого этажа давали отличный обзор. Но виду не подала, наоборот, широко улыбнулась, протянула руку, которой с большим удовольствием выхватила бы пистолет, и влепила бы в довольную рожу мага тридцать пуль, одну за другой, очередью.

— Детектив Волкова, — представилась она. — Лейтенант Эскобар связывался с вашим начальством. То есть с руководством отделения.

Маг всё так же улыбался, словно не заметил оговорки. Он с интересом рассматривал девушку. Светлые волосы контрастировали со смуглой кожей, немного раскосые глаза, плоское лицо с маленьким носом и выступающие скулы говорили о том, что в роду у девушки явно были не только европейцы. В детективе был заметен характер, такая вцепится, и потом не отвяжешься.

— Могу я получить досье на Веласкеса? — не дождавшись ответа, продолжила Настя.

— Нет, — Мелендес не торопясь покачал головой, — это исключено. Приходите с разрешением от судьи.

— Но как же так, — Настя закусила губу, — что там такого секретного?

— Присядем, — Мелендес показал на скамью, подождал, пока детектив сядет, и примостился рядом, — строго между нами, детектив. Павел Веласкес родился на Свободной территории, и сюда, в Сидаже Фундо, попал только два года назад. Вы представляете, как проверяются маги, пока не поступили к нам?

Волкова покрутила головой.

— Сначала они попадают в приют, все — примерно в одном возрасте, от пяти до восьми лет. Это три острова в средней зоне, там отличные условия, вышколенный персонал и строгий надзор. Полная изоляция от мира, круглосуточное наблюдение. И всё равно, большая часть детей погибает до двенадцати лет, от разных причин, но все они связаны с этим проклятым даром. Когда я жил в таком приюте, мой сосед по комнате сгорел у меня на глазах — посреди ночи, может, страшный сон приснился, или что-то ещё. До сих пор помню его вопли и запах тлеющих волос, то, как тело выгорало изнутри, начиная с живота, он был в сознании, смотрел на меня, а я ничем не мог помочь.