Остров (Веласкес-1)

Но если грузы пойдут вот так, один за другим, и будет решение, что новую землю надо исследовать, на той стороне нужно будет больше людей. Намного больше.

Седой прищурился, стараясь засечь момент, когда произойдёт перемещение, но не смог — транспортёр исчез мгновенно.

— Каждый час мы получаем отчёт от нашей команды, стараемся набрать побольше информации, пока другие нас там не потеснят, — в голосе очкарика прозвучало раздражение. — Это наша страна.

— Это политика, — равнодушно сказал седой. — Иначе — война. Сейчас ничего не скрыть, с этим общим интернетом со спутников, секретные операции у малолетних задротов как на ладони. А там, за порталом, изолированное место, где никто не наблюдает, не действуют законы и патентные права, поэтому спецслужбы на ушах стоят. В ближайшее поселение прибыла первая группа из АНБ, через три дня прилетают китайцы из Второго управления, а там и русские должны подтянуться. Заседание ООН состоится на следующей неделе, и этой территорией займётся Совет безопасности, но надежды на какой-то порядок всё равно нет, каждый будет тянуть одеяло на себя. Только по уже поданным заявкам, до конца года на ту сторону перейдут три тысячи человек, и наших там будет едва ли пятая часть. Хорошо хоть нам разрешили дать новой земле своё название. Тера Сегунда.

— Они долго над этим размышляли, — улыбнулся одними губами капитан, снова махнул рукой, в круг въехало ещё два погрузчика.

— Долго и дорого, — кивнул седой.

Просторная столовая была уставлена дорогой мебелью, не какой-то там модной поделкой из биопластика, а настоящей, деревянной, из массива махагона. Белоснежная скатерть спускалась почти до пола из местного крапчатого мрамора.

Окна, несмотря на то, что уже почти наступила ночь, были плотно зашторены, помимо ткани, стекло дополнительно затемнялось специальной плёнкой, чтобы как можно меньше лучей солнца проникало внутрь. Естественное освещение заменял свет, льющийся с потолка, не очень яркий, он равномерно освещал комнату, практически не давая тени.

— Я не буду это есть! — мальчик лет шести-семи, худой до прозрачности, швырнул вилку на стол. Она ударилась о край фарфоровой тарелки и звякнула. — Porra! Сколько можно, Мири, я ненавижу свинину. И яйца. И овощи.

— Не капризничай, — высокая черноволосая девушка с тонкими чертами лица встала из-за стола, забрала почти полную тарелку, швырнула в проём утилизатора. — Смотри, какой тощий стал, северным ветром сдует. Где ты силы возьмёшь, великий мастер?

— Найду, — мальчик спрыгнул на пол, тяжёлый резной стул массивно скрипнул. — Ты мне не мать. А я уже взрослый, и сам решаю, что мне делать.

Девушка только головой покачала, грустно улыбнулась. Потрепала мальчишку по густым русым волосам.

— Иди-ка ты спать, velho.