Остров Смертушкин

Наконец мужчина не выдержал и прямо при Ларисе вызвал двух моделей – совершенно одинаковых, как однояйцевые близнецы, блондинок, совокупный возраст которых вряд ли был больше Ларисиного. Их трогательно вздернутые носы явно лепил один и тот же хирург, у обеих были широченные татуированные брови, трехкаратники на шее и космическая пустота в глазах. Одна из блондинок положила голову на плечо мужчине, вторая погладила его обтянутое дорогими брюками колено.

Когда мужчина и блондинки наконец отчалили, даже толком с ней не попрощавшись, привычная к депрессивной рефлексии Лариса поймала себя на двойственности чувств: с одной стороны, ей стало легко и свободно и она смогла наконец отодвинуть тарелку с недоеденной опостылевшей спаржей, с другой – расслабиться мешала нарастающая тревога по поводу, а уж не вышла ли она в тираж. У Ларисы за душой не было ничего, кроме умения нравиться, и она отдавала себе отчет в том, что миром правит цикличность, и всё однажды бывает в последний раз, в том числе и такие спонтанные свидания, похожие на посещение казино. Одна такая встреча теоретически могла изменить всю ее жизнь, но не меняла, давно уже не меняла.

Лариса зачем-то заказала виски, потом еще и еще.

Она с трудом могла вспомнить, как вернулась домой. Кажется, хостес вызвала для нее такси и на прощание посмела так сочувственно и мерзко улыбнуться, что Лариса поняла: лучше в этот ресторан ей вообще больше не соваться, развернут на пороге.

Всю ночь она провела в полузабытьи, вроде бы и спала, но сон был каким-то поверхностным, исполненным жутковатых образов и странных декораций.

И вот телефонный звонок. В такую рань – в полдень!

Звонила мама. В последний раз Лариса видела маму почти полтора года назад. Каждый месяц она переводила на родительский счет фиксированную сумму, но от общения уклонялась. Мама не одобряла ее образ жизни, Лариса воспринимала это как лицемерие, ведь вся семья жила именно на ее деньги. Грязные деньги, как они говорили.

– Лариса, срочно приезжай! – потребовала мама таким голосом, словно они попрощались только вчера, словно и не было многих месяцев холодной войны.

– Что случилось?

– Настя! Настя заговорила!

– В смысле, заговорила?

– Я сама не понимаю, что произошло! Она проснулась, всё как обычно… И вдруг начала с нами общаться! Общаться! Как нормальный человек. Отвечает на вопросы, рассказывает что-то. Ты не поверишь, она даже смеялась! Приезжай скорее!

– Ну, ладно…

Лариса наскоро приняла ледяной душ, ликвидировала следы бессонной ночи с помощью косметической глины, натянула первое попавшееся платье, вызвала такси.

Вышла из подъезда и на минуту замерла – повела носом, вдыхая запах большого города. Она любила эту атмосферу карнавальности, быструю смену картинок, мелькание лиц.