Осторожно, двери закрываются

Подъездов у меня было четыре, и это было большое счастье.

На лето Катьку забирала свекровь к родне в деревню, и я немного отдыхала. Приходила с работы, буквально падала на кровать и спала беспробудным сном. Ни о какой любви я не думала. Какая любовь, какие мужчины, если нет сил и ничего неохота?

А мимо проходила жизнь. Народ начал хорошо одеваться, появились иностранные машины и прекрасные, невиданные магазины. Но не для нас. Мы были изгоями в собственном городе. С подъездами надо было заканчивать. Я видела, что превращаюсь в старуху.

В отпуск, как понимаешь, не ездила – какое! Нет, вру. Пару раз за лето ездила в деревню к свекрови и Катьке. Черт-те куда, за сто верст. А точнее, почти за двести. Но там была красота! Поля, леса, простор. Луга заливные, речка чистейшая! Я стояла на берегу, и сердце замирало от счастья. Здесь была настоящая, истинная жизнь.

А ночью ревела. Как мне не хотелось обратно в город. Как не хотелось надевать синий халат, резиновые перчатки и резиновые калоши. Как не хотелось повязывать платок по глаза!

Да и вообще ничего не хотелось.

Зато Катька приезжала поправившаяся, румяная, загорелая, кровь с молоком.

Потом повезло. Приятель по вещевому рынку, дружок-спекулянт, предложил мне работу офис-менеджером в совместном предприятии с поляками. Это было почти невозможно. Центр Москвы, приличные люди в костюмах. И запахи, запахи! Не старой мешковины, проссанных лифтов и помойки, а французских духов, импортных сигарет и настоящего кофе! Но офис-менеджер только звучит красиво. А на деле подай-принеси. Свари кофе, завари чай, нарежь бутерброды, разогрей в микроволновке доставленную из ресторана еду. Сходи в магазин, купи сушек, печенья, конфет, чтобы были всегда. Ну и уборка, разумеется. Да, да, уборка. На уборщице они сэкономили.

Зарплата была крошечной. Но все равно я была рада до одури. Это вам не вонючей тряпкой махать.

Хозяйкой, бизнес-леди, была у нас некая Римма. Пафосная, вредная, колючая и ужасно важная – не подойди. Красивая, правда, высокая, стройная, рыжая, синеглазая. А как одевалась! И ногти с километр – не ногти, а когти. Того и гляди на куски ими порежет.

Страшно была невоспитанной, высокомерной. Никогда не поздоровается, не улыбнется. Я для нее пыль под ногами. Но я уже научилась не обижаться. Да там вообще на меня не обращали внимания. Кто обращает внимание на прислугу?

Да, и еще. Стыдно об этом говорить, но… Правда жизни, сынок. Кое-что я прихватывала Катьке. Печенье там, конфеты, яблочко или грушу. Клала в сумку и замирала от ужаса – а вдруг засекут?

Римма торчала в офисе и была как бы его лицом. Это я потом поняла. А настоящим хозяином фирмы был ее муж, Викентий Ильич.

Тоже тот еще перец, доложу я тебе, под стать своей женушке. Уж как все боялись Римму, а перед В.И.