Осторожно, двери закрываются

 – Не всем удается пожить для себя, а ты сама себе хозяйка. Красота!

Салихат не отвечала. Пару раз кивнула и снова застыла. Выходит, дождалась. Все время этого боялась и вот дождалась. Значит, не зря боялась. Понадобился Дарье ребенок, и она явилась – не запылилась!

– Оставь Сашу, – не поднимая глаз, тихо сказала Салихат. – Он здесь привык. Ему хорошо. Зачем он тебе? – Она подняла глаза и посмотрела на сноху.

– Ну ничего себе! – зло рассмеялась та. – Как это зачем? Он, между прочим, мой ребенок. Я его мать! Ну ты сказанула – «зачем»!

– Какая ты мать, – тихо ответила Салихат. – Мать без своего дитя дня прожить не может. А ты…

– Ну уж об этом не тебе судить! – огрызнулась Дарья. – Тебе откуда знать про родную мать? Тоже мне, специалистка! Еще рассуждает!

Салихат резко встала со стула и вышла из комнаты. Невыносимо. Невыносимо смотреть на ее вульгарно накрашенное злое лицо. Слышать визгливый, прокуренный, наглый голос ее невыносимо. Ну и молодец Костя, что ушел от нее. Никогда эта Дарья им с Камалом не нравилась. Только вот деток жалко, это да. Мать! Какая она мать? Годами ребенка не видела, неделями, месяцами не слышала и не навещала. Ни подарков, ни денег. Да и не ждали они от нее ни подарков, ни денег.

Салихат зашла в комнату, где спал Сашенька. Глянула на него и, зажав рот ладонью, выскочила прочь. Бросилась в сад – спрятаться, скрыться. Невыносимо.

Слышала, как плачет Сашенька, как прикрикивает на него Дарья, чем-то гремит, что-то упало, разбилось. Шурует в ее доме, лезет своими руками в ее вещи. В ее жизнь.

В дом Салихат не пошла. Не дошла бы. Ноги не слушались, стали как ватные, как столбы, словно распухли за несколько минут – с места не сдвинуться.

Наконец послышались голоса с улицы. Сашенька захныкал, Дарья прикрикнула на него.

– Салихат! Ты где спряталась? – закричала она. – Прощаться-то будете?

Салихат ничего не ответила. «Пусть думает, что я ушла со двора. Пусть что хочет думает, мне наплевать. А видеть ребенка нет сил. И прощаться с ним тоже. И жить дальше нет сил. Да и надо ли, а?»

Салихат слышала, как бряцнул на калитке замок, посидела еще с полчаса и наконец зашла в дом. Увидела разбросанные вещи – Дарья забрала то, что смогла унести. На полу в Сашенькиной комнате по-прежнему лежали игрушки, на кухонном столе стояли его чашка и тарелка с Микки-Маусом.

Салихат села на табуретку и по-волчьи завыла. Теперь было можно, теперь никто не мешал. И никто не испугается ее воя. Пусто. Она осталась одна. Нет ее Сашеньки.

Вечером зашла перепуганная соседка – услышала крики накануне и не увидела во дворе ни ребенка, ни Салихат. Все поняла, пошла во двор, накормила скотину. Заставила Салихат выпить чаю с остатками булки.

Салихат откусила кусок, и ее тут же вырвало.

– Зря так убиваешься, – заметила соседка.