Осторожно, двери закрываются

Зайди в свой погреб – там на год еды хватит! Голодными не останутся. Полгорода накормим и не заметим!

– Иди в сарай, – строго велела она, – дело делай. А там разберемся.

И муж послушно кивнул, спорить не стал. Знал, если уж Салихат так строга, связываться с ней не стоит – бесполезно.

До позднего вечера Салихат крутилась на кухне. Хинкали в бульоне, чуду с картофелем и мясом, налепила целый поднос курзе с бараниной, на сладкое бахух. Ну и шашлыки, куда же без них!

Если бы муж не остановил, крутилась бы до утра.

– Сумасшедшая, – ругал ее муж. – Куда столько? Два человека едут и маленький ребенок! А ты как на свадьбу наготовила! Кто это съест?

Но Салихат упрямо повторяла:

– Все съедят, вот увидишь! Потому что вкусно. Попробуй! Все удалось, слава богу. К тому же не на один же день едут, а?

– Пробовать не стану, и так знаю, что вкусно. А надолго ли… – Муж задумался. – Извини, спрашивать не стал. Неудобно как-то. Еще поймут не так.

– И правильно, – поддержала его Салихат. – Пусть живут, сколько захотят. Нам только радость!

Муж посмотрел на нее и ничего не ответил. Только когда улеглись, совсем поздно, и уставшая Салихат счастливо вытянула гудевшие ноги, погладил ее по волосам и сказал:

– Хорошая ты у меня. Как мне повезло! Спасибо тебе, ласточка моя.

Салихат смутилась, как девочка:

– За что спасибо? Мне же не в тягость – мне в радость!

Муж ничего не ответил, встал с кровати и пошел на крыльцо покурить.

«Волнуется, – подумала Салихат. – И я волнуюсь. Но ничего, все будет хорошо! Родные ведь люди. Семья».

Дети – а Салихат называла их именно так – приехали как раз к обеду. Муж нервничал, выходил за калитку, заглядывал на кухню – все ли готово, прятал глаза от Салихат. А она только посмеивалась: «И чего так волнуется? У меня давно все готово. Да и вообще все будет хорошо». Почему-то она была в этом уверена. Но если признаться честно, волновалась не меньше мужа – как ее встретят его дети, примут ли?

Приняли. Сын Костя, Костик, как называл его отец, оказался приятным и улыбчивым парнем, при знакомстве приобнял Салихат, и сердце ее запело от счастья, от души отлегло.

Невестка Дарья, та самая сильно накрашенная девица, поздоровалась сдержанно, в объятия не кидалась, на шею не вешалась.

«Наверное, неэмоциональный человек, – подумала Салихат. – Все люди разные».

Внучок любимого мужа оказался чудесным ребенком – подвижным, улыбчивым, некапризным. Ел с аппетитом, просил добавки, все умилялись, но больше всех Салихат. Звали мальчика Сашей. Сашенька – так обращалась к нему Салихат.

Сашенька бегал по саду и в огороде сломал пару кустов помидоров, потоптал грядки с зеленью, а Салихат только умилялась и запрещала его ругать.