Вампирский роман Клары Остерман

 – Сыскарь…

– Я, – по вдолбленной привычке я разве что по струнке не вытянулся.

– Я помогу в вашем деле. Мне есть что рассказать. Но пока… проследите, чтобы ваши люди не мешали. Если на самом деле желаете спасти девочку.

Это маленькая крепкая старушка с широким скуластым лицом в одеяниях Сумеречных Сестёр ничем не отличается от других монахинь, поэтому нельзя сказать, какого она происхождения, образования и рода, хотя речь её весьма чиста, а говор непохож на местный (в Великолесье простой народ любит окать). И всё же я, человек, пусть и верующий, но не суеверный, считаю себя не суеверным. Но на этот раз нечто в этой странной монахине заставило согласиться на её условия, хотя и казалось куда разумнее разрешить доктору Шелли заняться её лечением."

"А Шелли, понимая, что всё зависит от меня, крутил головой, переводя взгляд с монахини на меня так резко, что я испугался, не сломает ли он себе шею.

– Хорошо, – наконец, согласился я.

Сестра едва улыбнулась и кивнула.

– Тьфу! – не найдя никаких слов, плюнул в сторону доктор, растеряв всяческие манеры и самообладание и не переставая бормотать себе под нос, поставил аптечку в сани и пошёл куда-то к воротам, размахивая руками.

У меня получилось расслышать несколько слов, значение которых я, к своему стыду, не знаю, но подозреваю, что это какие-то ругательства, которым мой дорогой господин Дроссельмейер в силу своего воспитания меня не обучил. Нужно бы восполнить пробел.

А Сестра, не говоря больше ни слова, развернулась и поднялась по ступеням в избу. Захлопнулась дверь. Мы с профессором переглянулись.

– Не хотите закурить? – предложил Афанасьев.

Я вообще-то бросаю курить. Пытаюсь. Но тут не сдержался.

– Давайте.

У Афанасьева такие сигареты, что грех отказаться. Литторские. Литторцы знают толк в этой отраве.

Мы сели прямо на ступени крыльца плечом к плечу и, щурясь от режущего серого света, что отражался от белых стен монастыря и заснеженного двора, молча закурили.

На улице было пусто, тихо, только вдали, вышагивая вокруг каменных статуй, ругался на всех известных ему языках Шелли.

– Великолесье – удивительное место, – проговорил, наконец, Афанасьев, когда мы уже закурили по второй.

– В каком смысле?

– Удивительные тут люди живут.

– А, с этим не поспоришь.

Но профессор не иронизировал, в отличие от меня.

– Для меня Великолесье столь ценно в первую очередь как профессионалу. Понимаете ли, я фольклорист. Занимаюсь изучением народной культуры: мифов, сказок, песен, быличек, поверий, суеверий. И поверьте мне, опытному человеку, который объездил почти всю нашу Империю, нет другого такого места, как Великолесье. Где-то в глухих диких уголках ещё остаются островки древности.