Вампирский роман Клары Остерман

Мы остановились у крыльца одного из домов. Наша спутница позвала на подмогу, и на улицу тут же выбежали совсем юные послушницы.

Мы, трое мужчин, выскочили из саней. Доктор Шелли схватил свою сумку, как я понимаю, аптечную.

Я взял девочку на руки, хотел занести внутрь, но меня остановили.

– Мужчинам нельзя.

Втроём девушки в серых рясах забрали у меня ребёнка и понесли вверх по ступеням, а мы кинулись следом.

– Но доктор Шелли должен её осмотреть! – возразил я.

Эта полоумная, прости Создатель, встала в дверях, не намереваясь нас пропускать.

– Это земли Сумеречных Сестёр, и здесь другие законы. Мужчинам не место в наших стенах.

– Я не мужчинъ сейчас, господица, – нахмурился Шелли. – Я есть доктор! Доктор не мужчинъ и не женщинъ. Ему всё равно! – Он ткнул пальцем в небо. – Я лечить!

– Вы мужчина, – она свела тонкие мышиные брови на переносице. – И вы будете подчиняться законам этой земли.

– Сестра… – Афанасьев глубоко вздохнул, примиряюще поднимая руки. Он явно приготовился к долгим переговорам. – Мы желаем добра этому бедному дитя…

– Сумеречные Сёстры существуют, чтобы помогать людям и защищать от всякого зла. Поверьте, мы весьма искусны в целительстве.

– Но… среди нас профессиональный врач. Он получил образование в одном из лучших университетов мира…

– А мы владеем древними знаниями предков, – отчеканила монахиня, и мне стало очевидно, что спорить с ней бесполезно, если только доставать оружие и переходить уже к более решительным переговорам.

Шелли, видимо, всё же понимал чуть больше по-ратиславски, чем казалось на первый взгляд, потому что вдруг вспылил и подскочил вплотную к Сестре, уткнувшись длинным тонким носом в её толстый и приплюснутый.

– Да! Да! Вот это! Да! – восклицал он бессвязно, то и дело переходя на родной язык, не в силах от нахлынувших эмоций подобрать нужные слова. – Устареть! Варварство! Язычество! Деревня!

Он подпрыгивал на месте, топал худыми длинными ногами в промокших ботинках, изначально не подходящих для нашего климата, и плевался слюной и словами прямо в лицо невозмутимой неподвижной, как каменное изваяние, Сестре.

А она, демонстративно отклонившись, перевела взгляд на профессора Афанасьева.

– И как этот человек будет лечить дитя, если он двух слов не может связать на ратиславском? – высокомерно спросила она.

– Доктору Шелли не нужно знать ратиславский язык, чтобы разбираться в лечении людей. Организм человека, независимо от места его рождения, цвета волос и вероисповедания, устроен одинаково.

Поджатые губы монахини растянулись в улыбке, глаза сверкнули.

– Не мешайте. Не лезьте, куда запрещено, и не злоупотребляйте нашим гостеприимством, – отчеканила она. – А вы, господин… – Она перевела взгляд на меня.