Вампирский роман Клары Остерман

– Вы поверите мне, если я скажу?

– Я видел столько безумных вещей сегодня ночью, что готов поверить во что угодно.

Но её перебил Шелли:

– Вампир.

– Что?

Ох, я достаточно уже наслушался сказок в Великолесье о ведьмах, оборотнях, вештицах и прочей нечистой силе. Но вампир это что-то из современных романов про невинных трепещущих дев и кровожадных чудовищ.

– Вампир? – переспросил я снова, не получив ответа.

– Упырь, – мрачно произнесла Сестра.

– Вампир, – поправил её с какой-то вредной придирчивостью Шелли.

– Упырь, – сказала Сестра.

– А это вообще имеет какое-то значение?! – воскликнул я, едва не хватаясь за голову. – Вампир, упырь, да какая разница?! Вы понимаете, что это… этого не может существовать.

Сумеречная Сестра подняла голову, хмуро глядя на меня бледными старческими глазами. Золотые нити на её одежде блистали ярко, точно заклятия в пламени свечи.

– А то, что произошло во дворе, тоже не может существовать? – спросила она. – Вы же видели, на что мы способны.

– Это…

– Природное явление? – предложила она с нескрываемой издёвкой. – Сами-то верите?

– Нет. Я… мне просто тяжело это всё осознать и принять.

Не каждый день твой мир целиком и полностью меняется.

– Идёмте. – Сестра, пошатываясь, направилась в коридор. – Ни к чему здесь оставаться.

– А… этот вампир… и Остерман…

– Вряд ли мы их догоним, – помотала головой Сестра.

– Идём! – воскликнул Шелли, махнув мне рукой, и первым пошёл обратно по коридору, к пробитой в полу храма дыре. – Идём!

Сестра замешкалась, и доктор оглянулся.

– Ты тоже! – велел он ей.

Мы с Мариной переглянулись, но спорить не стали.

Когда мы выбрались наружу, на улицу уже вышли остальные Сёстры. Двор наполнился тревожным ропотом. Неподвижно лежали тела погибших людей и чудовищ. Погасло Незатухающее пламя в совиных чашах. Монастырь погрузился во тьму.

Вдалеке мне послышался девичий испуганный голос.

– Это Остерман?.. – я застыл на месте, напрягая слух.

– Остерман сбежал, – сердито процедила Сестра Марина. – Думаю, он уже далеко…

– Нет, я о Кларе…

Монахиня не успела ничего добавить, а я, как ни прислушивался, так и не разобрал ничего. Ночь наполнилась тревожными звуками. Ухали совы, кружа над крепостью монастыря, плакали Сёстры, прощаясь с погибшими, и стенали те, кому не посчастливилось умереть сразу.

Шелли, широко, точно цапля, шагая, поспешил к нашей избе, взлетел по ступеням и забарабанил в дверь.

– Открывайте, Фёдор Николаевич, – крикнул я Афанасьеву. – Это мы.

Профессор поднял засов. Он – бледный, перепуганный, но застёгнутый на все пуговички своего костюма, встретил нас с кочергой в руках. Видимо, планировал ей обороняться на случай, если мутанты всё же пролезут внутрь.

– Я всё сказать, – пробормотал Шелли. – Я показать. Я рассказать.