Останься

У нас есть «Шарпи»? Что такое «Шарпи»?

Я наблюдаю за тем, как моя бывшая жена берет себя в руки каким-то неописуемо быстрым образом, как мамам иногда приходится. Она широко улыбается и прикладывает к щекам тыльную сторону ладони.

– Какой оттенок розового? – спрашивает она. – «Шарпи» – это маркер, и мы можем купить несколько таких по дороге домой!

– Им пришлось разрезать мне кофту! – восклицает Либби. – Я вела себя очень храбро.

– О, я думаю, ты самая храбрая, – говорит Кара, и по ее лицу текут уже новые потоки слез. – Можно я пойду с тобой, когда тебе будут накладывать гипс?

– Конечно, – говорит Либби. – Папа ходил со мной, но ему не разрешили остаться в том месте с лучами из-за радиаторов.

– Радиации, – подсказывает медсестра, пытаясь сохранить серьезное лицо. – Идемте за мной, миссис Эриксон.

– Я побуду с Джун, – говорю я.

Кара оборачивается кругом.

– С Хейли. К которой тебе следует быть добрее, – говорю я, хоть и понимаю, что выбрал неподходящее время. Но я наконец-то чувствую, что тоже что-то могу. У этой женщины была слишком сильная власть над мной, слишком долго.

– Мы закончим и найдем вас, – робко говорит Кара.

Медсестра, Либби и Кара снова исчезают за двустворчатой дверью, а я остаюсь с дантистом.

– Я только хочу сказать… – делает он еще одну попытку.

– Оставь это, – снова говорю я. – Мне нужно найти свою дочку и свою девушку.

Я ухожу, и меня не заботит, что подумают остальные. Я иду искать своих девочек.

– Он реально лысый, – говорит Джун, показывая на последнего ребенка в ряду.

– Она, – говорю я. – Там написано, что это девочка. Как мы ее назовем? Твоя очередь придумывать.

– Хм-м, – задумчиво говорит Джун, а я слегка подвигаю ее, чтобы дать ноге передохнуть. Мне приходится держать ее на руках, чтобы ей было видно отделение новорожденных и мы могли играть дальше. – Дженни.

– Ты уже кого-то называла Дженни, – напоминаю я. – Ее. – Я указываю на ребенка в заднем ряду.

– Тогда пусть у нас будет две Дженни, – решает Джун. – У меня в школе две Эшли.

– Я тебя услышала. Но давай придумаем что-то другое. Она не похожа на Дженни.

– Нет? – Маленькие бровки Джун хмурятся от напряжения, когда она рассматривает ту крошку. – Ты права. Она не Дженни.

– Вот именно. Давай назовем ее Джордж, – предлагаю я.

– Что? – вскрикивает Джун в недоумении. – Это же имя для мальчика.

– Джорджия – имя для девочки.

– В Джорджии нет хоккейной команды, – говорит Джун с некоторым отвращением, и я начинаю хохотать. Иногда девочки Мэтта звучат как он, и это меня убивает. Каждый раз.

Кстати о Мэтте. Он появляется в коридоре с телефоном в руках. Я писала ему, что мы будем здесь, чтобы он не волновался. Теперь он идет к нам и улыбается, и я таю внутри. Не потому, что он красивый, хотя он и горячее преисподней.