Останься

Но нам еще как суждено было быть друзьями.

– И… – Я откашливаюсь, потому что хочу звучать обыденно. – И бизнес-партнерами?

– Ну да. Иначе я не знаю, чем мы занимались тут последние пять лет. – Он морщит лоб. – Ты же не думала, что я действительно хочу выкупить твою долю, правда? Это же безумие.

Вот черт. Теперь у меня начинают слезиться глаза. Потому что я думала, что он хотел.

– Хейли! – Он вскакивает со стула и обходит стол. – Господи, Хейлс. – Он обнимает меня своей худощавой рукой. – Я не хочу, чтобы ты уходила. Думаешь, мне хочется самому управлять этим всем? Что в этом хорошего?

Я сглатываю рыдание.

– Я слышала, как он говорил с тобой несколько месяцев назад. Тогда я подумала, что ты мог бы на это пойти.

– Клянусь, идеи хуже я никогда не слышал. Ни за что.

– Ни хренули, – говорю я и издаю что-то среднее между смешком и икотой. – Ты ему показал, где раки зимуют.

– Замолчи. – Джексон щиплет меня. – Я взбесился.

– Этот год весь какой-то бешеный.

– Да. И это круто. – Он улыбается мне своей слегка кривоватой улыбкой. До боли знакомой и родной. – У тебя, э, безумный роман с хоккеистом. Ничего, что я ненадолго об этом заговорю?

– Конечно. И у нас все идет отлично. На следующей неделе мы вместе идем на семейные катания. Я буду кататься рядом со всей командой.

Он пожимает мое плечо.

– А у тебя безумный роман с… – В моей памяти внезапно всплывает та коробка с секс-игрушками, которую я распаковала. – Э, я рада, что вы… что вам весело с Мелиндой.

Он выпрямляется и садится на край моего стола.

– Она заводная, – говорит он, и его уши краснеют.

– Это… отлично, – говорю я, стараясь удержаться от смеха. – Все те наручники…

– Давай больше никогда не будем об этом говорить.

– Хорошо! – я немедленно соглашаюсь. – Давай поговорим о весенней рекламной кампании. Она должна быть невероятной.

– Самой весенней, – поддерживает он.

– В весенних цветах, например… с розовым леопардовым принтом, – говорю я.

Мы оба начинаем смеяться. Снова.

Мама Блейка Райли любит появляться громко. Все до единого люди на арене поворачивают головы к ней, миссис Райли опускает на лед истертые черные коньки, расставляет руки и едет к своему сыну, который сейчас стоит у бортика с Джесс и Джейми Каннинг.

– Ты принесла беруши? – спрашиваю я у Хейли, которая скользит слева от меня. Она держит за руку Джун, а Либби держится за меня.

– Тш-ш, – приструняет меня Хейли. – Она милая женщина.

Я не говорю, что она не милая. Но миссис Райли еще и самая громкая женщина на планете, а возможно, и во всей галактике. Но ей можно, потому что она также наша самая большая фанатка. Или, по крайней мере, она составляет достойную конкуренцию Хейли. Кажется, я никогда не встречал двух женщин, так сильно помешанных на хоккее.