Останься моей

— Кирилл потерял мамин подарок я хотела помочь его найти…

Громов осматривает наш грязный «лук». Кулаки сжимает. Выдыхает. Достает из пачки сигарету, берет зажигалку…

— Нашли? — Снова взгляд на меня. Его суровое внимание прибивает меня к полу.

От тяжести нависшей паузы у меня начинает громко колотиться сердце.

— Мы не за этим туда ходили… — вновь смелый голос.

Андрей перемещает взгляд на сына, не меняя выражения.

Вот пусть посмотрит этот мелкий колдун, какой у него отец в ярости.

— Ну… И зачем же? — голос с налетом стали… Для меня такое недружелюбное настроение мужа равно хождению по колючей проволоке.

Ох, любимый… Ты ж вроде покурить хотел? Может сходишь?

И Кирюха, блин тоже хорош… Мог бы и помолчать. Та причина все же уважительнее звучит.

— Она не виновата, пап. Ангелина действительно шла помочь мне часы найти. Я ей угрожал, что не буду с ней разговаривать, если вдруг она тебе решит проболтаться. Я ее шантажировал. — Пожимает плечами.

Боже… А этот мальчик начинает мне нравится. Не смотря на то, что он заставил меня сегодня на пол головы поседеть… Его мужественность подкупает. Не прячет голову в песок и не сваливает все на меня…

Признаться его отцу в проказе — это подвиг.

Андрей на секунду замирает. Измеряет нас взглядом.

— Кирилл… — Андрей по-прежнему злой. Но видно, что он делает огромные усилия, что бы не перейти на ругань. Мой муж делает глубокий вдох. — Ты мог обратиться ко мне. Ангелина- девочка. Не смотря на то что взрослая… Мы защищать их с Яной должны, понимаешь…

— Она нужна мне была в качестве приманки. — вдруг признается Кир.

Я перемещаю на него удивленный взгляд.

— Я хотел сделать ритуал на смерть! Я знаю, что мама колдовать пыталась… Но… — запинается, рассматривает испачканые руки. — Ты не знаешь, как все было, а я помню, как он от нас уходил. Он бил ее на моих глазах и я не хотел, что бы эта тварь жила. — Кирилл замолкает. Пару секунд думает. — Извини, пап… Мне стыдно, что тебе пришлось нервничать из-за нас. — Переводит взгляд на меня. — И ты меня прости, я не хотел тебе навредить.

Затем мальчик разворачивается и поднимается в свою комнату. Не дождавшись слов отца. Он все объяснил. Извинился. И… Поставил точку не дав возможности одуматься… Просто закончил разговор.

Андрей шумно вздыхает. В комнате воцаряется тишина. Он вертит в руках зажигалку. Молчание царапает мои нервные клетки. Понимаю, что муж как и я обдумывает слова сына. Затем он переводит взгляд на меня и за пару секунд сокращает между нами расстояние.

— Ну и какой задницей ты думала, Карамелька? — грубо, но уже намного мягче, чем в начале разговора.

— Своей мелкой — пожимаю плечами.

Взгляд смягчается.