Останься моей

Она улыбается, но наткнувшись на мой взгляд сбрасывает улыбку и бросает взгляд в свою тарелку. Ну да. На кусок торта интереснее смотреть, согласен.

Ладно. Продолжаем. Допустим, я б дождался ее восемнадцатилетия… Восемнадцать плюс одиннадцать.

Я давлюсь жгучим напитком, половину содержимого выплескиваю изо рта на Женьку, тот поднимает на меня удивленный взгляд, я слезы с глаз вытираю и громко ржу.

— Прости, Жек… — виновато произношу и вновь к бокалу тянусь. Но тут же ставлю его на место и лицо руками закрываю.

По Карамелькиным требованиям я девственности должен был лишиться в двадцать девять лет.

— Громов! Не дури! Твоему сыну такое красивое поздравление мама твоя придумала, а ты анекдоты вспоминаешь… — Маринка глаза закатывает, а я отмечаю, что она очень изменилась. Раньше она такой смелой не была… Все же на пользу ей пошло наше расставание и «общение» с моим другом.

Геля шарит любопытным взглядом по моему лицу.

Беру телефон со стола, умещаю в одну смс свои рассуждения и отправляю Карамельке.

Та ничтожных две минуты делает вид, что ей не интересно что я там ей отправил, но мою мышку легко заманить в мышеловку. Она с безразличным видом берет телефон и читает текс сообщения.

Жадно наблюдаю ее реакцию

Пытается улыбку сдержать. Губу закусывает. Потом прячет улыбку в стакане с соком.

И все-таки смотрит на меня и качает головой.

Ее взгляд красноречивее слов мне говорит: «Ты, Громов, придурок»

Может быть, любимая, но ты… тоже у меня дурная.

После праздника мы проводили гостей и дружно уселись в детскую разбирать подарки.

Кир доволен, Янка повизгивает, не понимая у кого был праздник, потому что ей тоже надарили прилично.

Я притягиваю к себе Карамельку и носом зарываюсь в ее волосах.

— Прости, если обидел. — щеку целую. Она откидывается мне на грудь и тяжело дышит.

— Я соскучился. Давай скорее детей уложим и пойдем к себе. — меня начинает напрягать эта молчанка, но понимаю, что моя вредина мне не сдастся сегодня ни при каких условиях.

Спать мы ложимся целомудренно отодвинувшись на самый край кровати.

Сгребаю в охапку и прижимаю вредину к себе упираясь в ее мелкую попку своим каменным стояком.

— Пусть тебе всю ночь будет стыдно. — Ухо закусываю, щеку целую и…готов поклясться, что слышу ее улыбку.

Ну наконец-то блядь…

И угораздило же меня однажды… 

Андрей прижимает меня к себе и я чувствую, как мое тело предательски ему сдается. Рука с любимой татухой корнями ползет в мои трусики. Вот нахал. Рвано выдыхаю и сильнее прижимаюсь к разгоряченному телу.

Татушка на руке мужа с самого первого дня сводит меня сума.

Резко поворачиваю голову и ловлю разгоряченный и немного растерянный взгляд мужа.

Смотрю на его губы и тянусь за поцелуем.

— У нас будет только секс, Громов.