Остановите музыку

 — Усмехнулась неожиданно. — Меня из квартиры выселяют.

— Сейчас?

— Обойдутся, — зло отозвалась она, и повторила в сторону: — Да, да, обойдётесь. А когда я съеду, я отсюда всё, вплоть до обоев и плинтусов вывезу, так и знайте! Я ремонт делала!

Косте пришлось дождаться, пока она вернётся к трубке. Нина ещё с минуту отчаянно с кем-то ругалась, и Костя, признаться, впервые слышал, чтобы она на кого-то кроме него, так злилась. А когда услышал её дыхание в трубке, коротко оповестил, мгновенно приняв решение:

— Я сейчас приеду.

День с самого утра не задался. И если утро Нина провела в невесёлых раздумьях о негодяе Шохине, то после обеда ей стало не до Кости. Нет, мысли о нём ещё посещали, но на фоне других неприятностей, уже не казались настолько важными. И свалились проблемы оттуда, откуда, как говорится, совсем не ждали. Но чем дольше Нина с квартирной хозяйкой общалась, тем яснее понимала, что задумано происходящее было не вчера. Ее, по всей видимости, давно собирались из квартиры выжить, строили планы и готовили масштабное наступление. Хотя, Нина не понимала, чем могла так насолить Евгении Петровне. Платила вовремя, квартиру содержала в порядке, не шумела и не досаждала соседям. Но все равно пришлась не ко двору.

Кстати, они с самого начала общего языка не нашли, но Евгения Петровна терпела, видимо, убеждаемая всеми вышеперечисленными факторами, проверять их приходила, лезла не в свое дело и давала советы. Нина тоже терпела, понимая, что выбора, по сути, нет. Но когда материальное положение выровнялось, и она стала откровеннее выпроваживать Евгению Петровну из квартиры в ту же минуту, как та получала деньги за аренду, со стороны квартирной хозяйки вспыхнуло нешуточное возмущение. Подогревало его еще мнение соседок, которые все видели и все замечали. Во сколько квартирантка Евгении стала возвращаться, практически ежедневно в середине ночи, как одеваться и на каких машинах подъезжать. Да еще Зинаида Тимофеевна, Нина была уверена, масла в огонь подливает, делясь с соседками подробностями."

"И без гадалки ясно, что за глаза говорят и кем ее считают. Нина уже давно догадывалась. Но одно дело догадываться, а совсем другое, когда тебе подстраивают ловушку, а потом приходят и без зазрения совести называют авантюристкой тебя, да еще договором в лицо тычут и говорят, что ты его нарушила.

— Просрочила, — гневно говорила Евгения Петровна на повышенных тонах. — На неделю просрочила, а меня обвиняет!

Нина уставилась этой лгунье в лицо.

— Вы же знаете, что это неправда. Я всегда плачу вовремя. Вы же сами уехали! — Она взглянула на участкового, внушительного вида мужчину с усталым лицом. А тот, чтобы еще раз продемонстрировать степень своей усталости от бестолковых жителей, вздохнул.