Особый талант

Хороший был парень, свойский, но люди говорили, что живет бедно, в комнатухе на четверых, и ни бутылки не поставит, ничего. Принять-то примет — куда он денется, но стеснять и без того зажатого человека было неловко.

Держа на весу магнитную карточку, Борька решался, кому звонить. И решился. Хотя от этого решения все внутри сжалось. По памяти набрав номер, который ему строго-настрого велели вырвать из всех книжек, он с опаской ждал, когда в трубке прозвучит знакомый голос его бывшего командира. Всего чуть больше недели назад тот приказал затухнуть и хотя бы полгода не возникать на горизонте, а лучше всего и в Москве не показываться. Сидеть себе тихо и сопеть в две дырочки в своей глухомани…

— Слушаю! — рявкнул в трубке голос Матвея.

— Это я. Привет, — стараясь говорить бодро-весело, произнес Борька, ожидая в ответ услышать как раз те слова, которые редко пишут на бумаге.

— Левша это, — падая голосом, пояснил Борька. Ну все, начинается. Зря позвонил.

— В Москве я. На Ленинградском.

— Бумага есть? Нет, не надо. Так запомни. Прямо сейчас, сразу перезвони по другому номеру. Запоминай.

И Матвей медленно, с расстановкой произнес семь цифр.

Борька хотел было спросить, кому и зачем, но не успел — в трубке загудели короткие сигналы. Поколебавшись секунд пять, он набрал продиктованный номер, и, к его удивлению, опять отозвался Матвей.

— Левша? Давай мигом дуй оттуда. Мухой! Через два часа будь в пивнухе, где мы с тобой по осени раков ели. Понял меня?

Борька повесил трубку и направился к турникетам. Какая такая пивнуха? Он не помнил, чтобы он с командиром в пивнухе сидел. Прошлой осенью? Не было такого. Может, нажрался и память отшибло? Так не может быть. Борька чуть было не повернул назад, чтобы позвонить, но вовремя опамятовался. Раков же ели! Ну точно! Командир пригласил его в хороший кабак, они тогда душевно посидели, поговорили за жизнь. А потом им и правда раков приносили. Только никакая это не пивнуха, хотя под раков они по кружке пива выпили. Это настоящий ресторан при гостинице, и до этого Борька в подобных не бывал.

Матвей внезапному звонку обрадовался. Неожиданно ему подвалила подмога, на которую он сейчас и не рассчитывал. Когда Борька-Левша позвонил ему по домашнему, который, как он подозревал, мог прослушиваться, он велел ему перезвонить по резервному. Была у него с соседом договоренность. На всякий случай, на край, что называется, Матвей поставил ему хороший импортный телефон с запасной радиотрубкой, которой редко пользовался — только тогда, когда не хотел светить свой номер. Сейчас пригодилось. Но даже по этому номеру он не рискнул сказать все в открытую. Намекнул только. И так намекнул, что никто чужой не мог понять, где и с кем он встречается.

Матвей не без основания полагал, что его пасут.