Особый талант

Может, пойдем ко мне? А то тут холодно стоять, — для выразительности милиционер потопал подошвами форменных ботинок по утрамбованному снегу.

Борька испугался. Милиция — это последнее место, где ему сейчас хотелось бы оказаться. И угораздило же его попасться на глаза этому церберу!

— Меня там Женька ждет. — Он продемонстрировал полную сумку. — Купил вот. Отнести надо. Попозже зайду.

— Можно и попозже. Только не тяни, Злоткин.

— О чем речь! — бодро ответил Борька, хотя никакой бодрости не испытывал, а очень даже наоборот. Он боялся и испытывал только одно желание: поскорее убраться отсюда, и как можно дальше.

Посмотрев в спину милиционеру, Борька чуть не бегом двинулся по улице. Неужели бывший участковый что-то пронюхал? Откуда? Нет, не может быть. Если бы он что-то знал наверняка, то не стал бы отпускать Борьку, а с ходу за узду потащил в стойло, то есть в отделение.

Подходя к Женькиному подъезду, он увидел желтые собачьи метки на сугробе, и его как обухом по голове ударило. Вечером он тут тоже отметился, когда дружков провожал. Что он болтал вчера парням? Что-то про деньги хвалился. Про свою крутую команду, кажется. А про самолет, который они грабанули? И про «чехов», которых они на раз положили? Этого он не помнил. Но мог? Мог! Ну и они тоже. Их же бывший участковый с самого сопливого возраста знает и пасет. Компашка известная. Может, и зацепил кого мент, а тот теперь стучит потихоньку. Узнать бы кто — голову оторвал. И ведь предупреждали же его, предупреждали, дурака! Деньгами не сорить, рот на замке держать. Жить тихо, чтобы не завидовал никто и не обижался. Зависть, она многих людей подвела под монастырь. Так нет же, не послушался! Крутость свою показал. Допоказывался, блин!

Нет, про самолет он вряд ли проболтался. Иначе парился бы сейчас в обшарпанном обезьяннике, воняющем застарелой кислятиной. Но все равно нужно ноги уносить.

Ворвавшись в квартиру, он крикнул:

— Женька! Собирайся! Уезжаем.

Та вышла из кухни с половой тряпкой в руках — отмывала вчерашнюю грязь, которую дружки его нанесли.

— На какой юг, ты что?

— В Сочи. Или в Крым. Там разберемся.

— А чего там делать? Зима ведь.

Ну до чего коза непонятливая! Даже злость берет.

— Тогда в Москву. Поживем как люди, в музей сходим. Прибарахлимся. Или в Питер. Хочешь в Питер?

— Мне на работу завтра выходить…

— Ну ты едешь или нет?! — взъярился Борька, метаясь по квартире и собирая свои вещи.

— Да ты хоть скажи, что случилось. А то орешь как резаный. Наследил тут.

— Наследил, да! Все! Оставайся! Я уезжаю!

— А когда вернешься? — спросила Женька, комкая в руках мокрую тряпку, от которой у нее на халатике растеклось темное пятно. Она этого не замечала.

— Я тебе напишу! Открытку пришлю.